Он ничего не мог сделать. Да кто бы на его месте смог? Оперировать было бессмысленно. Он стоял и не отрываясь смотрел на алое отверстие. Если вызвать Марто, он скажет то же самое.
— Ничего нельзя сделать? — спросил Вебер.
— Ничего. Всякое вмешательство только ускорит конец. Видите, где застряла пуля? Ее даже нельзя удалить.
— Пульс прерывистый, учащается... Сто тридцать, — сказала Эжени из-за экрана.
Края раны приняли сероватый оттенок, словно их уже коснулась смерть. Равик держал в руке шприц с кофеином.
— Корамин! Быстро! Прекратить наркоз! — Он сделал второй укол. — Ну как, лучше?
— Без изменений.
Кровь все еще отливала свинцовым блеском.
— Подготовьте шприц с адреналином и кислородный аппарат!
Кровь потемнела. Казалось, это плывущие в небе облака отбрасывают тень. Казалось, просто кто-то подошел к окну и задернул занавески.
— Кровь, — в отчаянии произнес Равик. — Надо сделать переливание крови. Но я не знаю, какая у нее группа.
Аппарат снова заработал.
— Ну, что? Как пульс?
— Падает. Сто двадцать. Очень слабого наполнения.
Жизнь возвращалась.
— А теперь? Лучше?
— То же самое.
Он немного выждал.
— А теперь?
— Лучше. Ровнее.
Тени исчезли. Края раны заалели. Кровь снова стала кровью. Она все еще была кровью. Аппарат работал.
— Веки дрогнули, — сказала Эжени.
— Не важно. Теперь она может проснуться.
Равик сделал перевязку.
— Пульс?
— Ровный.
— Да, — сказал Вебер. — Еще бы минута...
Равик почувствовал, что его веки стали тяжелыми. Это был пот. Крупные капли пота. Он выпрямился. Аппарат гудел.
— Пусть еще поработает. Не выключайте.
Он обошел вокруг стола и остановился. Он ни о чем не думал. Только глядел на аппарат и на лицо Жоан. Оно слегка дернулось. Жизнь еще теплилась в нем.
— Шок, — сказал он Веберу. — Вот проба крови. Надо сделать анализ. Где можно получить кровь?
— В американском госпитале.
— Хорошо. Надо попытаться. Правда, в конечном счете это ничего не даст. Только ненадолго оттянет развязку. — Он посмотрел на аппарат. — Мы должны известить полицию?
— Да, — сказал Вебер. — Следовало бы. Но тогда немедленно явятся чиновники и начнут вас допрашивать. Ведь вы же не хотите этого?
— Разумеется.
— Тогда отложим до завтра.
— Можно выключить, Эжени, — сказал Равик.
Виски Жоан снова порозовели. Пульс бился ровно, слабо и четко.
— Отвезите ее в палату. Я останусь в клинике.
Она пошевелилась. Вернее — одна ее рука. Правая рука шевельнулась. Левая была недвижима.
— Равик, — позвала Жоан.
— Да...
— Ты оперировал меня?
— Нет, Жоан. Операции не потребовалось. Мы только прочистили рану.
— Ты останешься здесь?
— Останусь...
Она закрыла глаза и снова уснула. Равик подошел к двери.
— Принесите мне кофе, — сказал он сестре.
— Кофе с булочками?
— Нет. Только кофе.
Он вернулся в палату и открыл окно. Над городом стояло чистое, сверкающее утро. Чирикали воробьи. Равик сел на подоконник и закурил.
Сестра принесла кофе. Равик поставил чашку подле себя на подоконник. Он пил кофе, курил и смотрел в окно. Потом оглянулся. Комната показалась ему темной. Он слез с подоконника и посмотрел на Жоан. Ее лицо было чисто вымыто и очень бледно. Обескровленные губы почти не выделялись.
Равик взял поднос с кофейником и чашкой, вынес в коридор и поставил на столик. В коридоре пахло мастикой и гноем. Сестра пронесла ведро с использованными бинтами. Где-то гудел пылесос.
Жоан беспокойно задвигалась. Сейчас проснется. Проснется и почувствует боль. Боль усилится. Жоан может прожить еще несколько часов или несколько дней. Тогда боль усилится настолько, что никакие уколы уже не помогут.
Равик пошел за шприцем и ампулами. Когда он вернулся, Жоан открыла глаза. Он взглянул на нее.
— Голова болит, — пробормотала она. Он ждал. Она пыталась повернуть голову. Казалось, веки ее отяжелели, и ей стоило большого труда поднять на него глаза.
— Я как свинцом налита... — взгляд ее прояснился. — Невыносимо...
Он сделал ей укол.
— Сейчас тебе станет легче...
— Раньше не было так больно... — она чуть повернула голову. — Равик, — прошептала она. — Я не хочу мучиться. Я... Обещай мне, что я не буду страдать... Моя бабушка... Я видела ее... Я так не хочу... Ей ничто не помогло... Обещай мне...
— Обещаю, Жоан. Тебе не будет больно. Почти совсем...
Она стиснула зубы.
— Это скоро подействует?
— Да... скоро. Через несколько минут.
— А что... что у меня с рукой?..
— Ничего... Ты еще не можешь ею двигать. Но это пройдет.
Она попыталась подтянуть ногу. Нога не двигалась.
— То же самое, Жоан. Не беспокойся. Все пройдет.
Она слегка повернула голову.
— А я было собралась... начать жить по-новому...
Равик промолчал. Что он мог ей сказать? Возможно, это была правда. Да и кому, собственно, не хочется начать жить по-новому?
Она опять беспокойно повела головой в сторону. Монотонный, измученный голос.
— Хорошо... что ты пришел... Что бы со мной стало без тебя?
— Ты только не волнуйся, Жоан.
