Тиенна почувствовала, что и сама немного волнуется. Что ж в смелости, равно как и в честолюбии, герцогу не откажешь. Только, во имя Данана, зачем он вылез на поле что хотел этим доказать?
Тиенна понимала, почему он обратился к отцу: если все пойдет по плану, то отец пойдет на встречу Норэ и тот получит свою долгожданную корону. Правда, от его страны останется едва ли половина, да и то полностью зависящая от могущественного соседа, но это лучше, чем быть изгнанником, чья родина под пятой Темного Властелина. Но к чему была эта пустая демонстрация смелости, если Арлинда ничего не решает, а отец лишь взбесился.
На ристалище начинался очередной поединок: один из рыцарей поднял тяжелое турнирное копье и яростно помчался, направив его на соперника. На поле боя такие тяжелые доспехи давно не носили - зачем, если первое попавшее огненное заклинание зажарит неудачливого воина, а любая мало-мальски зачарованная стрела пробьет дорогой металл. Нет, на войне уже сотни лет использовали тонкие зачарованные кольчуги, но на турнирах свои правила и магию там использовать запрещено. Вот и приходится бедным рыцарям страдать в тяжелых, непробиваемых латах.
Тем временем, боец с гербом графов Лета победил своего противника, баронета Жэффри. Следующим должен был выступать нитрианский герцог, чьим соперником стал победитель первого боя, так понравившийся Лисае дворянчик.
Герольд объявил участников. И первым величественно, так, словно он, по меньшей мере, владетельный граф, выехал на белом коне эллирианец.
Внезапно Лисая испуганно ахнула, Арлинда восхищенно присвистнула, а самой Тиенне захотелось неприлично выругаться. Герцог вышел на поле в боевых доспехах. Учитывая, что амулеты и артефакты на поле проносить нельзя, а магистры тщательно контролируют это правило, то доспехи Норэ, можно быть уверенными, даже не зачарованны. Значит, первое прямое попадание копьем будет означать смерть герцога. Тиенна надеялась, у дворянчика хватит здравого смысла поддаться гостю.
Копья у герцога тоже не нашлось, только боевая алебарда. Ну, хоть лошадь была... А, нет, это конь одного из дуэлянтов, видимо, купленный или уступленный герцогу.
Поединок начался и сразу стало понятно, что у дворянчика нет никакого соображения, только гонор. Он собирался победить.
Лисая тут же поменяла свои пристрастия, став болеть за нитрианского герцога. Как и Арлинда, наконец, заинтересовавшаяся турниром. Тиенне же мучительно хотелось прикрыть глаза ладонью, чтобы не видеть всего безобразия. Если герцога убьют, где они так быстро найдут еще одного претендента на нитрианский престол?! А посадить на освободившийся трон кого-то из своих соседи им точно не позволят, ссорится же сейчас, после воскрешения Темного, со Светлым Союзом, Тиенна считала излишним.
Первый поединок Норэ чудом выиграл, но дальше его ждала сватка с сильнейшими соперниками.
- Победителем турнира объявляется Адриан, герцог Норэ, - прокричал герольд. Большинство зрителей недовольно засвистело и заулюлюкало - победа чужака добрых эллирианцев оскорбила. Хоть огрызками не закидали и то хорошо, а то вышел бы дипломатический конфуз.
А вот Тиенну результат турнира несколько удивил и даже, местами, восхитил. Герцог оказался неплохим воином, под стать своему покойному королю, которому воинские умения, к несчастью, не пригодились.
Победитель с поклоном принял из рук отца диадему королевы турнира, подскочил в седло и принялся высматривать свою королеву. Вероятно, герцог назначит кого-нибудь из принцесс, включая саму Тиенну - возлюбленной Норэ тут нет, и королева будет выбираться по политическим причинам.
В глазах Фредерика стыла почти смертельная обида - падкий на славу и почести братик позавидовал победителю. Что ж, герцогу стоит быть осторожнее - хоть отцу любое мнение Фреда поперек горла, но у брата все же хватает "друзей" во дворце.
Конь герцога, разумеется, остановился прямо напротив них. Герцог оглядел находящихся в королевской ложе дам, чуть, почти незаметно, поморщившись при виде полного бешенства отца. Лисая смущенно хихикнула, потупив глаза. Качнулись подвески, зазвенели дутые золотые браслеты и тяжелые цепи. Одриел призывно колыхнула бюстом.
На мгновение Тиенне показалось, что королевой турнира назовут ее.
Герцог опустился на одно колено перед Арлиндой и протянул ей диадему. Лисая за спиной возмущенно ахнула.
- Для моей прекрасной принцессы, - произнес герцог, и сестра, наконец, улыбнулась.
А сама Тиенна поняла, что все же склоняется к тому, чтобы поддержать Фредерика.
Вечером давали бал.
Больше всего Тиенне хотелось, честное слово, сказаться больной и не присутствовать, но подобные капризы следовало давить в зародыше. Балы и приемы не только и не столько развлечение для разнаряженных пустозвонов, сколько место политических баталий. Те, кого не принимали в высшем свете Эллирии, не значили ничего, оставались не более чем слепыми орудиями, прахом под ногами "вершителей судеб".
