Они съели по сэндвичу, выпили пива, пялясь в экран телевизора, выставленного хозяином на барную стойку. Все каналы повторяли запись разрушения башен-близнецов двумя самолетами-террористами. Четверо посетителей наблюдали поверженный символ экономической мощи США, уподобившийся карточному домику.
Мари-Кастий спросила, где Этьен живет, и он ответил:
– Недалеко, в маленькой студии. А вы?
– Снимаю – в ожидании вас… – Она густо покраснела. – Простите за оговорку, я хотела сказать, что жду решения квартирного вопроса… Мне страшно быть одной сегодня вечером… Можно остаться с вами?
Этьен ей не поверил. Эта женщина ничего не боится, она мастерски к нему подкатывает. Она ему понравилась. Похожа на мальчишку, но чертовски женственная. Руки в кольцах, но обручального нет. Старше его лет на десять. Короткие светлые волосы, чувственный рот, зеленые глаза. Взгляд хищный, с примесью любопытства.
– Предупреждаю, у меня полный бардак, все мои «горничные» подсаживаются на анксиолитики[159].
Она последовала за ним, как собачка за хозяином. Внимательно рассмотрела гарсоньерку Этьена и не обнаружила следов жены или ребенка.
Он холостяк.
Мари-Кастий приняла мгновенное решение: нужно заарканить его, пока другая не подсуетилась, и действовать умно, «на цыпочках», а не нахрапом.
Мари-Кастий накидывает пеньюар и без стука входит к Луизе. Та не спит, пьет чай, сидя на подоконнике, и смотрит на улицу. Похоже, она ждала невестку.
– Давно он болен?
– Даже слишком.
– Ты знала, что он собирается уйти?
– Да.
– Вы поэтому собачились вчера?
– Да… Я уговаривала брата поговорить с тобой.
Мари-Кастий сжимает кулаки, из последних сил борясь со слезами. Душа разрывается от отчаяния и злобы.
– Валентин знает?
– Да. Прочел нашу с Этьеном переписку.
Мари-Кастий кажется, что весь мир сговорился, чтобы обмануть ее. Как будто она враг рода человеческого или слабое звено. Женщина, не способная принять правду.
– Правда, что ничего нельзя сделать?
Луиза сдается, мгновенно лишившись сил, как храбрый солдат, потерявший оружие на поле боя.
– Всегда можно попытаться. Он не излечится окончательно и бесповоротно, но можно продлить ему жизнь.
– Он знает?
– Я раз сто ему это повторила – он ничего не желает слушать.
– Он решил умереть. – Мари-Кастий констатирует факт. – Ты знаешь, где они?
– Понятия не имею.
– Я заслуживаю правды.
– Клянусь, что говорю правду. Я не знаю. Они стартовали ночью, втроем.
Мы приехали за Этьеном в четыре утра. Он ждал нас в конце улицы с рюкзаком на плече.
– Чья это машина? – спросил он у Нины.
– Моего любовника.
– У тебя есть любовник?
– Да.
– Нормальный мужик?
– Да.
Мне стоило усилий не встрять в разговор, и мы доехали до Макона в молчании. Этьен покусывал ноготь на большом пальце, изучая разложенную на коленях карту Европы. Он колебался между Италией и Грецией.
– Как долго я буду наслаждаться вашим обществом? – поинтересовался он.
– Я редко брала отпуск, начав работать в приюте.
– Сколько у нас времени?
– Сколько потребуется.
Этьен обернулся ко мне.
– А у тебя?
– Аналогично.
– В любом случае вечно это продолжаться не будет.
Его голос не дрогнул.
– Я хотел поблагодарить вас. И попросить прощения…
Мы не стали отвечать, а Этьен порылся в карманах, достал один евро и объявил:
– Орел – Греция, решка – Италия.
Он подбросил монету и шлепнул ее на тыльную сторону руки.
– Решка.
Она давно не говорила Эмманюэлю всей правды. Он ждал ее в гостиной – сидел с недовольным видом на диване. Часы показывали 20:30. Кухарка приготовила картофельную запеканку с мясом и зеленый салат. Нина была вегетарианкой, так что ей оставалось есть верхний слой, соскребая пюре, хотя выглядела эта операция не слишком изысканно. Прислуга не таясь закатывала глаза, если Нина заводила разговор о приготовлении для нее отдельных блюд. Натали считала это блажью и бурчала себе под нос: «Оголодала бы, съела бы бифштекс как миленькая, горя она не знала, войны не пережила, вот и выделывается…»
«Можно подумать, ты ее пережила…» – думала Нина, но в спор не вступала, притворялась глухой.
– Я провела день в Лионе, – начала она. – Нужно было передать кое-что Этьену.
– Что за
– Одну старую вещь, я недавно ее нашла.
– А с телефоном что случилось? Я весь день пытался до тебя дозвониться.
– Забыла зарядить.
Муж Нины не выносил Этьена, слишком уж тот был хорош собой, слишком надменен, и от него всегда исходила спокойная сила. Но главное, этого мерзавца Нина любила, а к нему, супругу и господину, испытывала отвращение. Да, она все время улыбалась, но ее тело не умело врать.
Давно она имитирует оргазм? Многие женщины притворяются и не чувствуют ничего, кроме скуки и презрения.
Нина перестала
Утром она проснулась с готовым решением. «Я должна увидеться с Этьеном. Отдам письмо Клотильды и скажу правду о себе…»
