Нина произносит слова, давно ждавшие своего часа, и они плохо выговариваются, как все, что вырывается на свободу под воздействием гнева. Она дрожит всем телом, а Эмманюэль реагирует неожиданно – презрительно улыбается. Этот уверенный в себе мужчина смотрит на жену как на пустое место, ничтожество, табуретку, которая вдруг обрела дар речи, неуместное нелепое нечто. И Нина кидается на него, начинает колотить по плечам, рукам, спине, животу. Она бьет, ослепнув от ярости, наносит удар за ударом, пускает в ход ногу. А он улыбается все шире, и Нина, осознав происходящее, издает вопль. Улыбка мужа пугает ее, наводит ужас.
– Бедная моя глупышка… Я взял тебя в дом с улицы. Можешь не сомневаться, мы получим ребенка, и ты будешь заботиться о нем днем и ночью. А теперь, будь любезна, позвони Натали и извинись перед ней…
– Ни за что.
– Подумай хорошенько. Я имею право запереть тебя в психушку прямо сейчас. Там полно таких, как ты, одиноких, депрессивных, пьющих бездельников. У меня большие связи, достаточно сделать один звонок нашему уважаемому семейному доктору, и ты закончишь жизнь в смирительной рубашке. Забудешь свое имя. Помни, ты моя жена… Подпись под документами ставлю я – под документами об усыновлении, разводе и… помещении в клинику. Так называемые друзья тебе не помогут, легавому и педику насрать на подругу детства. Они и пальцем не шевельнут, дадут тебе утонуть в дерьме. На этой земле только я люблю тебя, рассчитывать ты можешь только на меня. Жаль, что у тебя не хватает мозгов, чтобы понять это.
Эмманюэль поднимается в спальню, оставив Нину убирать остатки ужина.
Несколько минут спустя она тоже идет наверх, раздевается, принимает душ, думая о ярости Этьена, о том, каким тоном ее муж произнес слово «усыновление». Она втирает крем в кожу, ложится и прижимается к Эмманюэлю, как собака, которая съела башмак хозяина и ластится к нему, вымаливая прощение.
Она подчиняется, изображает, стонет в нужный момент, а когда муж засыпает, минут двадцать лежит и смотрит в темноту. Потом осторожно отталкивает Эмманюэля, тихонько поднимается, зажигает ночник и берет «Мел», ждавший своего часа с чемпионата мира по футболу 1998 года. Нина прекрасно помнит, как положила томик в тележку с продуктами. Это был счастливый момент ее жизни. Она с утра повторяла себе: «Сегодня вечером Этьен и Адриен придут к нам на ужин…» И они явились, вместе. А она скрыла слезы, чтобы Эмманюэль не заметил, как сильно она любит своих друзей. Гораздо сильнее, чем его. Лионцы – они приехали раньше – сидели перед телевизором и орали во все горло.
Тогда был последний счастливый день ее жизни. Потом трое друзей потеряли друг друга из виду. Для нее время тянулось бесконечно.
Паузы в отношениях становились все длиннее, они все реже разговаривали, в основном по телефону, и почти не виделись. Текст на четвертой странице удивил Нину, заставил ее задуматься и засомневаться. Получается, она прошла мимо Адриена, так и не узнала его. Книгу можно пропустить, как встречу, историю, людей, способных все изменить. Пропустить из-за недоразумения, обложки, неудачного резюме, предвзятого мнения. Хорошо, что жизнь проявляет настойчивость.
