Предположение, что Кристин имеет отношение к теням, до отвращения походило на правду.
Чувствуя лёгкое головокружение, Морган распахнул окно – и едва не захлебнулся морозным ветром. Издалека слабо тянуло выхлопными газами и незамерзающей рекой, но воздух оставался свежим и хранил в себе и пряность выстывших болот, и пронзительную чистоту зимнего леса, и сладость кофеен из центра, и тот неуловимый, будоражащий снежный вкус, что составляет предчувствие Рождества. А поверх всего, лёгким флёром – он улыбнулся, когда понял это – неразбавленный морской бриз “Шасс-Маре”.
– Ну что ж, – пробормотал он, щурясь от яркого не по-декабрьски солнца. – Глупо в такую погоду сидеть дома и изображать великого мыслителя и детектива. Лучше поиграть немного в Тодда-Счастливчика.
Достав мобильник, Морган зачем-то дважды пролистал записную книжку и только затем набрал Кэндл.
Ответила она сразу.
– Соскучился? – В голосе звучали те самые протяжные, соблазнительные интонации, которые говорили о том, что Кэндл только что проснулась и всячески пытается это скрыть. – Не смог до понедельника дотерпеть, м-м-м?
– Просто изнываю от тоски, – сознался Морган с полной серьёзностью. Кэндл фыркнула в трубку. – Не желаешь насладиться прогулкой по городу в этот чудесный день?
– Смотря где гулять, – зевнула она.
– По дороге решим, – улыбнулся Морган. – Я заеду за тобой через полчаса.
– Ну и ладушки… А, нет, через полчаса ты в закрытую дверь упрёшься, я ещё буду в душе.
– Значит, воспользуюсь своим ключом, – подытожил он.
– Нахалёныш, – весело протянула Кэндл. – Только я не виновата, если вдруг нанесу тебе травму неподобающим видом, идёт? Никаких претензий.
– Я ещё не сошёл с ума – предъявлять претензии профессиональному юристу, – отшутился он.
– Бе-бе-бе, – подразнилась Кэндл в трубку. Послышались гудки.
Морган торопливо распихал по карманам джентльменский набор – личная карта, кредитка, ключи, электрошок и старый городской план. Уже переступая через порог, ощутил вдруг странную, тянущую пустоту над сердцем, прижал руку к груди – и с облегчением нащупал часы. А затем только осознал со всей ясностью, что в эту короткую секунду искренне пожелал встретить Уилки. Просто так, без повода.
Мысль была слегка пугающей.
Даже после морозной ночи “шерли” завелась без долгих уговоров. Дороги были практически пусты; Форест отсыпался после субботних попоек в барах и набирал силы для воскресных семейных пикников. До многоквартирного дома, где жила Кэндл – чуть в сторону от центра – Морган добрался быстро, но застать её врасплох так и не сумел: она уже запирала дверь, зажимая вечно спадающий рюкзак подмышкой.
– Ну, ну же, скажи, что я прекрасна! – с ходу заявила Кэндл, даже не оборачиваясь, и пнула дверь. Упрямый ключ наконец-то провернулся в скважине, и замок злорадно щёлкнул.
– Ты прекрасна, – автоматически ответил Морган, опираясь спиной на перила; они были исписаны, изрезаны и погнуты так, словно над ними веками издевались поколения трудных школьников. Стены тоже пестрили неприличными надписями, даже на стыке с потолком, куда обычному смертному дотянуться было невозможно. – Кстати, как догадалась, что это я? Вдруг на моём месте бы оказался какой-нибудь обкуренный маньяк? Или твой сосед? – он кивнул на дверь дальше по галерее, сплошь в выемках, подозрительно напоминающих следы от пуль.
Кэндл сунула ключ в задний карман и хлопнула себя по бедру, ухмыляясь через плечо. Сегодня она выглядела едва ли не строже и официальней, чем обычно – в офисной одежде. Тёмно-серые прямые джинсы с россыпью разномастных кожаных заплат, ботинки на массивной подошве и короткая пронзительно-жёлтая куртка – униформа бунтующих подростков и вечно молодых солисток рок-групп.
– У соседа другой парфюм, – сощурилась Кэндл. Она почти обошлась без косметики – только глаза были, как всегда, точно маркером подведены. – А маниаки, видишь ли, меня боятся ещё с пубертатного возраста.
– Твоего?
– Чьего же ещё? – снисходительно улыбнулась она. – Ну, веди, герой. Куда идём сначала?
– В “Томато”, – поразмыслив, решил Морган. – Я ещё не завтракал. А потом… потом я хотел бы с тобой кое-что обсудить. А где… Скажем, на мосту.
“Где не будет лишних ушей”, – повисло в воздухе недосказанным.
Кэндл кивнула:
– “Томато” так “Томато”.
Свободных столиков в забегаловке не нашлось – компания подростков бурно отмечала чей-то день рождения, и для посетителей оставили лишь несколько мест у окон. Морган заказал пиццу с пепперони и овощами на вынос, две порции кофе и упаковку свежевыпеченных “пальцев” из слоёного теста с корицей и фисташками. Кэндл присмотрела абсолютно пустой мост недалеко от главной площади – одну из бесчисленных перемычек, соединяющих берега извилистого Мидтайна. Ветер там гудел лютый, и пальцы быстро немели от холода, несмотря даже на перчатки и на тепло, исходящее от кофейных стаканов.
Зато можно было жаться бок о бок, прячась и пряча от ледяных порывов, и кормить друг друга ещё горячей пиццей из рук.
– И о чём ты поговорить хотел?
Морган поймал её взгляд, серьёзный и одновременно открытый до предела – и решился.
