Гуггенхайм наконец отодвинулся. Его взгляд был как стрела, которая прошла навылет. Джонатан нервно дышал, он мог бы рассказать ему о преступлении, но не хотел. Кому угодно, но только не ему. Пара минут молчания и Бенджамина увела дама в шляпке, больше похожей на цветочную клумбу. Подобные дамы вскоре пришли за каждым из присутствующих, не считая Джонатана и Уильяма. Они остались вдвоём. Келли решил не говорить ему о словах Гуггенхайма, ведь по сути полицейский является соучастником, а значит он тоже в опасности.
— Я вот всё думаю, — заговорил убийца немного дрожащим голосом. — Что Артур делал в порту Саутгемптона?
— Нас искал, ясное дело. Не нужно удивляться. Нас объявили в розыск, это абсолютно точно. Награда за голову, все дела. Любой мог выдать информацию о нас полиции и получить за это вознаграждение. Даже тот паренёк на кассе. А может и констебль в Форест Роу. Как по мне у него не было повода не выдавать нас. Он ведь знал, что мы едем в Саутгемптон?
— Знал, но это не он. Всё же, если нас раскрыли, почему прибыл именно Артур? Что, в Саутгемптоне нет полицейских? И почему он был один? Я прекрасно понимаю, что это дело его чести, которой, к слову, нет, но тем не менее. Зачем так рисковать? Нет, он искал не нас.
— Может просто приехал посмотреть на отплытие “Титаника”?
— Ты лицо-то его видел? Нет, уж точно не для этого он был там. Артур однозначно искал кого-то. Но кого?
11.
В этот раз соседи Уильяма вели себя тише. Безусловно, они оба находились в каюте, но слышно их практически не было. Священник Байлз куда-то пропал, что не сильно огорчало Уильяма. Полицейский думал о спасённом им убийце. Правильно ли он поступил? Пока ход мыслей Джонатана вполне удовлетворяли Уильяма: Келли хоть и не сожалел о преступлениях, но хотя бы понимал, что совершил что-то неправильное. Да, его главным укором в собственную сторону был сам факт схожести с Потрошителем. Но для начала хватит и этого.
12.
Утро 12 апреля было холодным. Настоящее утро в Атлантическом океане. Корабль шёл практически в тумане, который заканчивался там, где начинались палубы. То этого казалось, что Титаник плывёт в молоке, густом и непроглядном. Было холодно, особенно для апреля. Джонатан встал рано, вышел на свою любимую одинокую палубу, находившуюся на правом борту корабля. Люди неохотно выходили на свежий воздух, они предпочли остаться в каютах или, на худой конец, вновь наесться в ресторане. Келли поднял воротник пальто и потёр им замёрзший нос. Скрестил руки на груди, чтобы меньше терять тепло. Уходить он не хотел, ему слишком нравилось здесь. По лестнице поднимался Стед, воротник его пальто тоже был поднят, а руки скрещены.
— Доброе утро. Знал, что найду вас тут.
— Доброе.
— Потрясающая погода, не правда ли?
— Неправда, — Джонатан вздохнул, выпуская облачко пара изо рта.
— Теперь-то я понимаю, зачем вы всегда ходите в пальто. Для вот таких вот случаев.
— Вообще-то нет. Оно не такое уж и тёплое, на самом деле. Сшито действительно под заказ и стоит побольше вашего. Всё для безопасности. С виду это вещь элитного бренда, внутри — защита. Очень плотная, но лёгкая ткань. Спина вообще, я бы сказал, сделана из кольчуги, хоть и мелкой. Дело в том, что Уайтчепел — район опасный. На меня не раз совершали покушения, одно почти удачное. Парниша всадил мне нож в спину, чудом не задел ничего важного. С тех пор у меня паранойя, поэтому всегда хожу в этом пальто.
— Весьма практично, — Стед подышал на ладони. — Знаете, я видел, как вчера вы разговаривали с Гуггенхаймом. Мне показалось, что беседа была отнюдь не из приятных.
— Он догадывается, что я убийца. Скотланд-Ярд искал меня восемь месяцев, ему хватило пары секунд.
— Он страшный человек. Пусть не самый богатый и влиятельный, но дорогу ему лучше не переходить.
— Я и не собирался.
— Кстати про Скотланд-Ярд. Когда-то я был знаком с одним инспектором. С Фредериком Абберлайном.
Джонатан фыркнул.
— Я чётко вижу, когда человек занимается любимым делом. И Абберлайн своё дело обожал. У него был скверный характер, с многими он не ладил, особенно с журналистами. Но когда он говорил о своей работе, о расследованиях, то забывал обо всех обидах. Не замечал человека, с которым разговаривает. Забавно, что, когда замолкал, вновь превращался в хмурого инспектора.
— Абберлайн преступник, — задрал нос Келли. — Полицейский произвол при нём достиг своего апогея. Когда в детстве я видел полицейских, то не думал: “Идёт наше спасение”. Я тихо шептал: “Каратели вышли на охоту”.
— Он понимал, что поступает не лучшим образом. Когда журналисты вроде меня спрашивали, почему он придерживается политики террора, Фредерик отвечал: “Общее благо требует общих жертв”. Великие слова.
“Я и сам так говорю. Потрошитель тоже так говорит” — подумал Джонатан.
По лестнице с шумом поднимался Уильям. Он сжимал руки в замок и быстро дышал на них.
— Ну и холодина. Доброе утро мистер Стед, Джонатан.
Оба ответили кивком.
— А вы случаем не видели моего, так сказать, сожителя? — поинтересовался Уильям, приплясывая от холода.
