— Очень странно. Тогда в Скотланд-Ярде ты показался мне человеком, который уверен в своей идеологии. А теперь… ты жалеешь о содеянном?
— Ты действительно думал, что я фанатик, получающий удовольствие от насилия? Открою тебе секрет: я всем сердцем ненавидел всё то, что делал. Я боялся, боялся лишать кого-то жизни. Особенно друзей. Я боялся смотреть умирающим в глаза, которые буквально кричали: “За что?”. Я долго не спал после первого убийства, буквально сходил с ума. Но того требовали обстоятельства. Конечно, я мог бы подождать, и кто-то другой наверняка бы совершил то, что сделал я. Но нужно было действовать. Общее благо требует общих жертв, с моей стороны тоже, ведь я испортил себе жизнь. Не в плане физического состояния или благополучия, а относительно совести, всего того, во что я верил раньше.
— И всё же ты веришь в своё дело?
— Верю. Лишая жизни одних, я давал её другим. Расскажу тебе немного о моём мировоззрении. У “жизни” есть два значения. Во-первых, это простое существование. Во-вторых, это полное удовлетворение всем своим окружением, всем происходящим, процветание, если угодно. И так вышло, что существование моих жертв не позволяло людям быть удовлетворёнными. Существование — есть удел животных, это они существуют для того, чтобы завтра существовать вновь. Я говорил тебе об этом, когда был за решёткой. Никто из людей не достоин жить, как животное. Но жизнь в Уайтчепеле сложно назвать процветанием, это просто жалкое существование. Пройдя через душевные муки, отдав свою душу на растерзание Господу, я дал людям процветание. Дал им человеческую жизнь ценой собственной.
— Вот только ты не учёл одного, — дослушав речь, сказал Уильям.
— Чего?
— Пусть, убитые тобой — действительно Зло. Зло в самом что ни наесть мерзком его обличии. Но это Зло не искоренить. Отрубишь одну голову, а на её месте вырастут две. Зло можно было уничтожить лишь на заре его появления. Но тогда его не замечали. Дошло до того, что Зло вытеснило нас. Теперь мы обращаемся к нему за помощью, с радостью несём ему свои деньги и, в конце концов, платим налоги. Но от этого никуда не уйти. Теперь Злу проще избавиться от нас, нежели наоборот. Своими действиями ты лишь раззадорил его. А это может дорого стоить. Никто не знает, какие головы вырастут на месте старой.
— Я отсрочил неизбежное. Знаю. Но пусть я лишь протянул руку помощи уже утонувшему, я хотя бы дал ему надежду. Дал обитателям Уайтчепела способ изгнать Зло из самих себя. Уж это сделать никогда не поздно.
Они молчали. В этот раз дольше обычного. Первым заговорил Уильям:
— Хорошо поговорили. У меня даже голова перестала болеть.
8.
День тянулся так же медленно, как и предыдущий. Уильям продолжал наслаждаться всем, что было на Титанике. Джонатан будто вообще не двигался. Почти всегда он просто смотрел на океан, бесконечный и недосягаемый. Келли лишь пару раз отходил от своего наблюдательного пункта, чтобы разведать обстановку или почитать книгу, хотя ни одна из них не смогла увлечь его больше, чем на десять минут. Сейчас он вновь шёл в библиотеку, непонятно зачем. Хотя кресла, которые там находились, он считал весьма удобными и приятными.
Вся комната уставлена шкафами, доверху забитыми книгами. Везде стояли столики: как большие, так и поменьше. Рядом с некоторыми стояли те самые кресла, ради которых Джонатан и приходил сюда. Он присел, довольно вздохнув. На столике лежала книга, на которую он не обращал внимания. Убийца смотрел в иллюминатор, из которого открывался точно такой же вид, как и с его палубы, разве что под немного другим углом.
Людей здесь было не так много, в основном мужчины в возрасте. Среди тихого чтения и храпа одного из читателей Келли вдруг услышал голос девочки.
— Мам, ну где она?
— Да отстань уже! Я же сказала, ищи где-то там. Сама найдёшь.
Джонатан посмотрел на них. У книжных полок стояла светловолосая девочка лет восьми. Она была одета в белое платье чуть пониже колен. Волосы собраны в несвойственный для девочек её возраста хвост. Она явно искала какую-то книгу, нервно постукивая каблучком чёрной туфельки. Подальше стояла высокая черноволосая мать исключительно отталкивающей наружности. На её тёмно-синее платье была приколота повидавшая жизнь красная роза. Мать болтала с парой джентльменов и периодически вдыхала воздух через длинную, тонкую курительную трубку.
— Вот она! — обрадовалась девочка. — Мам, книжка высоко, помоги достать!
— Я занята, — прошипела мать, вновь втягивая трубку.
Девочка не растерялась, уперла руки в боки и начала осматривать библиотеку. Быстро нашла стул, подтащила его к нужной полке. Прежде, чем встать на него, девочка разулась, что удивило Келли. Однако добраться до заветной книги ей всё же не удалось. Тогда она села, аккуратно, не касаясь колготками пола, обулась и направилась к Джонатану.
— Сэр, вы не могли бы помочь мне? — её голос звучал звонко и красиво. — Я бы хотела прочитать сэра Артура Конан Дойля, но его книги слишком высоко.
— Да, разумеется, — Джонатан улыбнулся. Впервые за долгое время, искренне.
