— Таков закон жизни, сэр. Сильные бьют слабых. Рыжий Пёс своё уже сделал. Мы держали его, пока он нам был нужен, но теперь он сыграет в ящик, сэр! Он не захочет уйти по доброй воле, и нам придётся его убрать. Да, сэр, таков закон жизни!
— Это какой-то… звериный закон! — возмущался я.
Кошачий Зуб посмотрел на меня со снисходительной улыбкой:
— Вы это серьёзно говорите, сэр? А разве вся жизнь строится не по звериным законам?
— Вы хотите сказать — жизнь пиратов и разбойников?
— Жизнь всех людей! — убеждённо сказал он и снова передвинул табак между щеками. — Будем откровенны, как джентльмен с джентльменом… Мы живём для того, сэр, чтобы поменьше работать, но иметь побольше!
Он говорил всё это, пережёвывая табак и поглаживая мне руку. Но вдруг он скрестил свои руки на груди, и я похолодел, увидев, что мои маленькие ручные часы, которые мне подарила мама в день рождения, исчезли.
— Эй, Кошачий Зуб, отдайте мои часы!
— Ваши часы, сэр? Какие часы?
— Которые вы сейчас сняли с моей руки!
Он глуповато заулыбался и вернул мне часы:
— Простите, сэр, привычка. Больше не буду… Это называется клептоманией, сэр. Когда я работал клерком, все в конторе знали мою болезнь и берегли свои вещи. Совершенно не могу видеть чужую вещь, чтобы не положить в карман… Да, так что вы всё-таки думаете о нашем предложении, сэр?
— Мне не нравится ваша жизнь…
— Ах, сэр, я уже сказал вам, что все мы живём для того, чтобы работать меньше, а иметь побольше! Для этого один человек всегда пожирает другого. Вот, например, мой родной дядя… Он раньше был пиратом, сэр! Он убил и ограбил сто восемьдесят два человека и стал миллиардером!
— Какой ужас! — вырвалось у меня.
— А теперь дядю знает вся страна, и его охраняет полиция, — мурлыкающим голосом продолжал Кошачий Зуб, пожёвывая табак. — Обратите внимание на то, сэр, что мой дядя сейчас ровным счётом ничего не делает и только ходит по воскресеньям в церковь, чтобы помолиться богу. На него работают другие, и, уж будьте уверены, он дерёт с них три шкуры, сэр! А разве это не тот же разбой?
Мне становилось всё больше не по себе от разговора с Кошачьим Зубом.
— Значит, миллиардеры — это одно и то же, что разбойники?
— Конечно, сэр! — воскликнул он, обрадованный тем, что я наконец начал понимать его. — Вообще все люди в той или иной степени — разбойники. Согласитесь, сэр, что это очень приятно — ничего не делать, а иметь много.
— Это… неправильно…
Кошачий Зуб хитро подмигнул мне:
— А разве вы сами, сэр, любите работать?
Я не сразу нашёлся, что ответить, и замялся.
— Говорите, говорите, не стесняйтесь, сэр, — подбадривающе похлопал он меня по плечу.
— Я… люблю… работать…
Он рассмеялся, не открывая рта и топорща усы. Сейчас он ещё больше походил на кошку.
— Не верю, сэр, хоть убейте!
— Я не буду вашим капитаном, — сказал я решительно.
— Сэр…
— Нет-нет! Не хочу!
Кошачий Зуб приподнялся и взмахнул рукой.
— С вашей ужасающей силой, сэр, мы подчиним себе все моря и океаны! Мы ограбим и убьём тысячи людей! — Он говорил, всё более увлекаясь, и глаза его алчно засверкали. — Вы станете самым богатым человеком в мире и сможете всю жизнь не работать! На вас будут работать другие! Только подумайте, сэр: до самой смерти ничего не делать!
— Я не разбойник и не миллиардер… чтобы ничего не делать.
— Весьма сожалею, сэр, что вы отказываетесь от своего счастья. Но я надеюсь, что вы ещё подумаете и согласитесь.
— Уходите! — сказал я сердито.
— Но я хотел…
— Уходите! Ну!
Он мягко отскочил от меня, не переставая кланяться.
— Уношу ноги… — Кошачий Зуб вдруг выпрямился и потянул носом воздух. — Сэр! Сейчас будет шторм! Будет страшный шторм, не приведи бог! Я знаю эту лужу, как лягушка своё болото, и не говорю попусту. Штормы налетают в этих местах мгновенно, и спасения от них нет! Ищите убежище, пока не поздно, сэр!
Он торопливо убежал.
Печальные мысли всё больше овладевали мной. Какие наглецы! Ну, допустим, я не люблю подметать пол, стелить кровать, мыть посуду… Но ведь это, в сущности, мелочь, и она не даёт им никакого права втягивать меня в свою шайку. А может быть, это не такая уж мелочь, как мне кажется? Мама не раз говорила, что на таких мелочах и проверяется характер человека.
Мои грустные размышления нарушили Мила и Юрка:
— Борик, что он тебе говорил?
— Всякие глупости…
— Что именно? — допытывался Юрка.
— Да так…
— Ты не хочешь нам сказать? — удивилась Мила.
— Ну, смотри, Борька, я тебе это припомню! — В голосе Юрки прозвучала обида.
— Ребята, — сказал я смущённо. — Кошачий Зуб предложил мне быть пиратским капитаном.
— Вот болван! — всплеснул Юрка чёрными ладонями.
— Я его прогнал…
— Как ему только это пришло в голову! — весело рассмеялась Мила и вдруг подняла лицо к небу. — Ребята, вы посмотрите, как потемнело…
