— Почти, — чуть грустно ответила Элиза. — Родители из вашего мира, ну а я выросла здесь. Тут нам будет лучше. Время в Саду течет прихотливо, но в холмах, куда мы полетим, один час вашего времени равен трем часам здесь. Так что у нас целых шесть дней!
— Моя мать иногда посещает иной мир, — все еще потрясенно сказал Толуман, — особый мир рогн. Поэтому я знаю о других мирах… теоретически.
Элиза рассмеялась: — Похоже, у нас день открытий. Я открыла для себя мужчину, а то тоже знала, как это бывает, только теоретически. Ну а ты — Сад… Фу, я и забыла, чем мы занимались недавно. Поцелуй меня.
Что Толуман с удовольствием и сделал. Наконец раскрасневшаяся Элиза отодвинулась: — Продолжим потом, надо еще найти крышу над головой. Хотя есть на примете одно местечко.
На этот раз сама взялась за штурвал. Они поднялись над невысокой плоской горой, и впереди оказался лазурный залив, а справа сумрачная гора, причудливыми скалами обрывавшаяся к морю.
— Потухший вулкан Кара-Даг, — сказала Элиза. — Наш дом у его подножия, но мы туда не полетим, вдруг родители вернутся. Нам налево… — и она слегка прыснула.
Толуман огляделся: да, у берега блестит стеклами дом, но больше никаких строений. И дорог нет, только рощи и хрустальные нити ручьев.
— В Саду очень мало людей, — беспечно продолжала Элиза. — Они тут гости. Но кое-какие удобства созданы.
Под глайдером развертывалась настоящая симфония: овраги, склоны, причудливые гребни холмов — всё песочно-желтого, бурого и коричневых цветов:
— Andante в бурых тонах, — прокомментировала Элиза.
Впереди снова показался морской залив, теперь голубой. Приблизился, и стало видно несколько домиков у побережья.
— В вашем времени здесь крымский город Феодосия, — сказала Элиза. — Матвей брал меня с собой посмотреть. Фу, сколько народу! Здесь куда лучше.
Глайдер пошел вниз, сели. С одной стороны бульвар и несколько приятных двухэтажных зданий, опять желтой и коричневой расцветки. С другой — странный дом: в угол как бы вделан нос корабля, слева от него белое одноэтажное строение, а справа двухэтажное с балконом.
— Это музей Грина, был такой писатель в вашем мире, — пояснила Элиза. — А то, что с балконом, это вроде гостиницы, там будем жить. Остальные дома просто декор… Надо раздеться, жарко.
Действительно, зимняя одежда была лишней. Толуман открыл дверцу: изумительно чистый воздух, и солнечное тепло касается щек.
— Здесь день, — удивился он. — Хотя да, мы на другой стороне земного шара. И уже лето…
— Начало лета. А день… он будет длиться еще долго. Нам придется задернуть шторы, — и Элиза шаловливо засмеялась.
Но прежде перетащили продукты — как ни странно, на первом этаже оказалась кухонька с холодильником, а рядом ванная.
— Стандартный хозяйственный блок, — объяснила Элиза, заполняя холодильник. — Ставится во всех домах, где могут быть постояльцы. Откуда берется электричество, я не знаю, это Матвея надо спросить. На улице тоже есть розетка, поставишь глайдер на зарядку… Но это потом.
Тут же начали целоваться, а потом перебрались на второй этаж, в спальню. Элиза покидала на кровать постельное белье, но шторы задергивать не стала.
— Надо же мне поглядеть на голого мужчину, — хихикнула она, так что Толуману пришлось раздеваться под любопытным взглядом Элизы, что лишь усилило его возбуждение.
— Ого, — легонько простонала она, принимая его, но только крепче прижала к себе…
Позже, лежа в сладкой истоме. Толуман вдруг вспомнил:
— Мы не предохраняемся. А вдруг ты забеременеешь?
Элиза блаженно потянулась, но потом чуть нахмурилась: — У меня вроде как безопасные дни.
Она перебралась на широкий подоконник, не трудясь одеться. Солнечный свет лоснился на ее маленьких грудях, а за нею искрилось море.
— Как хорошо! — сказал она. — Я словно в раю. Отдохнем, а потом пойдем на море. Интересно, как это получится в воде… — и она опять прыснула.
В воде вышло так себе (хотя купание было замечательное), и пришлось повторить в спальне. Подремав, спустились обедать. Элиза накинула халатик, а Толуман сидел в трусах и майке. Стены были из незнакомого ноздреватого камня, и в столовой ощущалась приятная прохлада. Толуман проголодался, так что творога со сметаной показалось маловато.
— Этого я тоже не учла, — вздохнула Элиза. — В следующий раз набирай мясного. Но мы потом сходим за фруктами.
Она вздернула носик, лицо было умиротворенное и счастливое. Откинув со лба темную прядку, вдруг мечтательно продекламировала:
