Он снова склонился над Ники, наслаждаясь гладкостью его кожи, такое все нежное, и веснушки везде-везде, даже в паху. Алин любил его безответно два года, сходя с ума от рыжеватых вьющихся волос и сладкого омежьего запаха. Да, его Ники был омегой, как и сам Алин, утонченным и поздно созревшим. А потом оказалось, что их чувства взаимны.
— Сделай мне рукой, — попросил Ники, подхватывая себя под колени. Взгляд его плыл, а дыхание стало прерывистым.
Алин осторожно вставил пальцы в теплое податливое нутро, скоро его узкая кисть целиком погрузится туда.
Именно тогда у Ники и возникла эта дурацкая идея. Вряд ли кому-то приходят дельные мысли с рукой в заднице.
— А давай позовем нашего соседа, — простонал Ники, — раскрутим на трах. Альфы же иногда порются с бетами, когда омег под рукой нет.
— Групповуха? Вдруг этот альфа догадается про нас, — растерялся Алин и двинул неловко ладонью, заставляя Ники выгнуться и зашипеть:
— Он и так думает, что мы беты-извращенцы, сосем друг другу и суем на полшишки. А ты что, стесняешься?
Алин погладил пальцами шелковистые стеночки и собрал губами выступившие капли на головке. Ники так прекрасен внутри и снаружи, разве можно ему хоть в чем-нибудь отказать. И эти стоны, боже, Ники так стонал, пока Алин самозабвенно ему отсасывал, надрачивая себе. Ему так нравилось, когда они кончали одновременно, это было как еще одно доказательство их любви.
Всю неделю Алин пытался переубедить Ники. Приглашать к себе альфу потрахаться — настоящее безумие. Ведь если тот обнаружит, что Алин и Ники никакие не беты, а скрывающиеся омеги, то сразу же сдаст их демографической службе. А уж там их непременно разлучат, насильно определив в партнеры каким-нибудь альфам.
— Тогда я сам с ним поебусь, — засмеялся Ники, и Алин вдруг вспомнил, с какой легкостью тот согласился бежать с ним и жить по поддельным документам. Ники всегда было плевать на последствия.
— Хорошо, позовем альфу завтра вечером.
— Сегодня, — Ники засиял. — Я уже пригласил его кино смотреть. Поставим порнуху, как намек.
Харт, их сосед-альфа, намек сразу понял. Ники очень быстро оказался у него на члене и теперь притворно скулил и вертел задницей, изображая несчастного бету. Член вошел в него полностью, растянув нежную плоть, Ники лежал на спине с закинутыми ногами и плакал.
— Очень больно? — Алин погладил его живот.
— Нет, — прошептал Ники, безумно поводя глазами, член его торчал и покачивался от плавных толчков альфы, из глаз катились слезы, прозрачные и крупные. И это было невыносимо, видеть его таким, плачущим и извивающимся под альфой. Алин склонился и взял у Ники в рот, вбирая его сладость и предоргазменную дрожь, только бы не смотреть.
— Блядь, что вы творите, — прохрипел альфа и подхватил Ники под задницу, натягивая на себя сильнее.
Тоже обкончался, понял Алин, высасывая Ники до капли.
Потом альфа вылизал его рот, одной рукой держа за волосы на затылке, а другой лаская между ног. Ники хныкал в сцепке, не в силах освободиться, пока не спадет узел. Более гадкого секса у Алина не было никогда в жизни. А Ники, похоже, понравилось, он только и говорил об альфе и огромном члене, как это прекрасно, чувствовать в себе такое громадное, распирающее… “Хватит”, — просил Алин, но Ники все равно не затыкался, каждое слово — как гвоздь в сердце.
Через два дня альфа подкараулил Алина в подъезде и шутливо прижал к перилам:
— Зайдешь ко мне? Кино посмотрим.
— Я не люблю такое, это Ники извращения нравятся.
— С твоим дружком все нормально как раз, извращенец здесь ты, — сказал альфа ему вслед.
Алин тогда не придал значения его словам. А через месяц его арестовали прямо в супермаркете, где он работал кассиром. Хорошо еще, что распространение подавителя не впаяли, пронесло каким-то чудом. Алина обвинили в фальсификации статуса, обследовали в тюремной клинике и выкинули в Нижний город. Ведь он оказался неполноценным омегой, не способным к продолжению рода. Демографическую службу он более не интересовал.
Про Ники ничего не удалось узнать. Наверное, его тоже арестовали по доносу добродушного соседа-альфы, решил тогда Алин, сидя на полу в одной из ночлежек Нижнего города. Он потерял Ники навсегда, но хотя бы в его снах они до сих пор были вместе.
И вот спустя два месяца объявляется Харт и говорит, что знает, где Ники, даже обещает что-то такое…
— Проснись, — Харт погладил сонного Алина по волосам. — Приехали.
Он не стал загонять машину в подземный гараж, бросил прямо перед подъездом.
— Какой этаж, — равнодушно спросил Алин, когда они вошли в здание.
— Сороковой. Город как на ладони, ты же любишь с высоты смотреть.
В лифте Алин ткнулся Харту в плечо:
— Это не я, это Ники любит. Ты же вытащишь его, правда?
— Конечно, — мягко ответил Харт и притиснул к себе Алина. — В крайнем случае, я смогу перекупить его.
Дома первым делом он включил повсюду свет:
— Нравится? Недавно переехал, кровать специально на троих заказывал.
— Красиво, — сказал Алин. — Как в том каталоге интерьеров, что мы с тобой смотрели.
