— В таком случае приглашаю. — Брай предложил мне локоть. — Где тут можно отведать местной экзотики?
— Вроде попугаев с арахисом? — по-дурацки хихикнула я. — Или бушмейстера, запеченного на углях?
— Нет, что-нибудь не настолько экзотическое, — энергично помотал он головой. — Идем?
И мы пошли.
Я прекрасно отдавала себе отчет в том, на что рассчитывает британец. В конце концов, он спас мне жизнь. И честь. И здоровье. А еще он умен, красив, благороден во всех смыслах. Разве можно устоять против такого него?
Я шла и думала: устоять или не устоять?
Брайан Уэйд, виконт Эшфорт, умел быть очаровашкой на пути к цели. Любимые в Южной Америке герои аниме [2] вянут рядом, как фиалки без воды. После ужина мы пошли гулять. Я укуталась в теплое пончо, предусмотрительно прихваченное из отеля. Брайан подмерзал, но держался. Герой он или погулять по сельве вышел?
Чем ближе к отелю мы подходили, тем острее становился вопрос. Устоять или не устоять?
Сердце отстукивало по два раза на один шаг. Брай рассказывал очередную байку времен буйной молодости, — может, даже не его, — но я слушала его в пол-уха. Пять шагов. Три. Два. Один. Дверь моего номера. Я остановилась. Словно это было продолжением его рассказа, Уэйд провел носом по моей шее и шепнул в ухо:
— К тебе или ко мне?
Мне потряхивало от возбуждения, волнения, бури гормонов, и я была готова прямо в коридоре, если честно.
Но не сейчас.
Если сдаться сейчас, то, конечно, всё будет замечательно.
Но не более. У меня не было ни малейших сомнений в том, что Брай — превосходный любовник. Он подарит мне не меньше удовольствия, чем возьмет сам.
Но я хотела больше.
Я хотела, чтобы ураган эмоций. Чтобы волна захлестнула с головой. Чтобы меня размазало по берегу без сил.
Да, я рисковала. Не спорю. Но горсточка песка с пляжа — не мой выбор. Поэтому я позволила себе провести пальцем от яремной впадины до края его крепкого плеча, встала на цыпочки, прижалась к нему щекой и шепнула в ответ:
— Я — ко мне, ты — к тебе.
Знаете, это стоило сделать просто для того, чтобы увидеть выражение его лица.
— Ты шутишь, — сделал вывод он. Он отступил на шаг и теперь пытался найти на моем лице подтверждение своей версии.
— Это был отличный вечер. Ужин был выше всяких похвал. Спасибо, — я быстро чмокнула его в щеку. — Доброй ночи.
Я повернулась к двери и приложила карточку к замку. Раздался щелчок. Собрав последние силы, я натянула беззаботную улыбку и повернулась к молчащему Брайю.
— Сладких снов, — я помахала ему ручкой.
— Ведьма, — выдохнул он.
Я сдула на него воздушный поцелуй и, удерживая улыбку, аккуратно закрыла дверь. А потом медленно стекла по ней. Теперь меня не потряхивало — меня трясло. Я расстегнула босоножки, скинула их с ног — и только потом попыталась встать. Но не смогла. Ноги словно отказали. Я прижалась макушкой к прохладному дереву двери.
В коридоре послышались быстрые шаги. Не в соседний номер, а в сторону лестницы. Меня подмывало выглянуть в окно и посмотреть, куда он пойдет. Но я не была уверена, что уже смогу подняться. И очень не хотелось, чтобы Уэйд меня заметил.
Я посидела еще минут пять, медленно, по стеночке, поднялась и пошла в ванную, умыть прохладной водой лицо. Над журчащей в раковине водой я зависла. Перед глазами стояли картины вечера: Брай, идущий по бортику фонтана, раскинув руки, словно крылья. Он же в кафе: с коварной улыбкой и ложечкой мороженого у моих губ. А потом — стоящий на руках на центральной площади Вилья-де-Лейва. И потрясенный у моего номера. Куда бы он сейчас ни направился, этот вечер останется со мной. Навсегда.
Я встряхнула руки, обтерла их пушистым полотенцем и вышла в комнату.
Со стороны балкона слышался какой-то шум. Я быстро скользнула за штору и осторожно выглянула.
Брайан, идиот Брайан с букетиком в зубах, пытался вскарабкаться наверх, цепляясь руками за балясины. В жизни выпускника Итона всегда найдется место подвигу. Главное — ему не мешать.
Я распахнула балконную дверь и стала в проходе, любуясь, как по-обезьяньи он перемахивает через перила и протягивает мне цветы. Интересно, он нашел где-то среди ночи цветочницу или оборвал ближайшую клумбу?
— Ты меня впустишь? — спросил, победно улыбаясь, Уэйд.
— Зачем? — поинтересовалась я и поднесла цветы к лицу. Пахли они просто головокружительно.
— Хотя бы для того, чтобы я мог пройти к себе, — нагло соврал британец.
Я мотнула головой на улицу.
— О, нет! — воскликнул паяц. — Я совсем без сил! Упаду, разобьюсь… под твоими окнами. Неужели в твоем ведьминском сердце не осталась капелька жалости к несчастному влюбленному? — Он прижал руки к груди и смотрел на меня взглядом бездомного щенка.
Про «влюбленного» было неожиданно. Настолько неожиданно, что сердце мучительно сжалось в своей грудной клетке.
— Ну разве что пройти к себе в номер, — позволила я, пропуская лжеца и лицемера в комнату.
