— Убиться можно! — сказал директор и покинул дядюшку Польтера, погруженного в мрачные раздумья.
Тайный советник Тоблер, он же господин Шульце, сгибаясь под тяжестью рюкзака, вернулся в отель через два часа. Впрочем, он никогда еще не вел столько занимательных бесед, как в это заполненное странными покупками время. Часовщик, например, всеобъемлюще разъяснил ему политическое положение в Восточной Азии и просветил насчет растущего экономического влияния Японии на мировом рынке. Аптекарь защищал гомеопатию и пригласил его как-нибудь вечерком распить бутылку красного в деревенском трактире. Белокурая продавщица в парикмахерской приняла его за мужа рассыльной. А торговец хозяйственными товарами шепотом пообещал ему проценты за крупные покупки в будущем. Он свалил рюкзак на кухне и отправился к себе на шестой этаж, чтобы записать расходы по списку. Открыв дверь в мансарду, он обнаружил там гостя. Незнакомый, хорошо одетый человек лежал под умывальником лицом к стене, усердно стучал молотком и, казалось, не заметил, что он уже не один в комнате. В эту минуту он даже начал насвистывать.
— Что вам угодно? — спросил Шульце громко и строго. Незваный гость подскочил, ударившись затылком о край стола, и, пятясь задом, выполз на белый свет.
Это был Кессельгут! Сидя на корточках, он с виноватым видом смотрел на хозяина.
— Да вы рехнулись! — сказал Шульце. — А ну-ка встаньте!
Кессельгут поднялся, отряхнул брюки и начал массировать ушибленный затылок.
— Что вы делаете под моим умывальником? — продолжал допрос Шульце.
Тот указал на большую картонную коробку, лежавшую на стуле.
— Я починил штепсельную розетку, господин тайный советник, — сказал он смущенно. — Она была неисправна.
— Не надо мне розеток!
— Ну как же, — сказал Иоганн и извлек из коробки сверкающий никелем рефлектор. — А то вы застудитесь до смерти.
Он поставил прибор на стол, опять полез под умывальник, сунул вилку в розетку, вылез и встал в ожидании.
Постепенно спираль рефлектора накалилась, розовый цвет перешел в красный; и вот они ощутили, как ледяная мансарда наполнилась живительным теплом.
— Вода в тазу оттаивает, — сказал Иоганн и радостно взглянул на своего повелителя.
Тоблер почувствовал этот взгляд, но не ответил на него.
— Вот ящичек сигар, — робко сказал Кессельгут. — Несколько цветочков я тоже достал.
— А теперь извольте за дверь! — молвил тайный советник. — Вам надо было стать Дедом Морозом!
Тем временем Хагедорну тоже нанесли визит. В дверь постучали. Лежа на кушетке, он крикнул: «Войдите!» — и спросил:
— Ты что так поздно, Эдуард? Но гость ответил:
— Меня зовут не Эдуард, а Гортензия.
Короче говоря, это была госпожа Каспариус! Она пришла поиграть с сиамскими кошками. И сразу же занялась ими, усевшись на ковер. Наконец она решила, что достаточно проявила себя другом животных, и перешла к истинной цели своего посещения.
— Вы уже три дня здесь, — сказала она с упреком. — Давайте завтра устроим прогулку? Возьмем с собой ленч и пойдем к Ламбергской долине. Там полежим на солнце. Кого первого хватит солнечный удар, тот и загадает желание.
— Нет у меня никаких желаний, — возразил молодой человек. — Даже солнечного удара не хочу.
Она расположилась в просторном кресле, подобрав ноги и обняв руками колени.
— Можно сделать и так, — тихо сказала она. — Уложим чемоданы и уедем. Гармиш вам нравится?
— Насколько я знаю, Гармиш чудное место, — ответил он. — Но, вероятно, Эдуард не позволит.
— Какое нам дело до Эдуарда? — сердито спросила она.
— Он исполняет роль матери при мне.
Она покачала головой.
— Можем уехать вечерним поездом. Собирайтесь. Дорог каждый час. В загробную жизнь я не очень-то верю.
— Ах вот почему вы так торопитесь! — сказал он. В дверь постучали.
— Войдите! — крикнул Хагедорн.
В номер вошел Шульце.
— Извини, Фриц. Я исполнял кое-какие поручения. Ты один?
— Сейчас будет! — сказала госпожа Гортензия Каспариус, посмотрев сквозь Шульце, словно он был воздух, и вышла.
На другой день случилось нечто чрезвычайное: Хагедорн влюбился! Произошло это в автобусе, который вез с вокзала новых гостей гранд-отеля и в который Хагедорн подсел по дороге, возвращаясь пешком с прогулки. Одной из пассажирок оказалась молодая, решительная с виду девушка. У нее была особая прямолинейная манера смотреть на людей. (Это отнюдь не означает, что она строила глазки.) Рядом с ней сидела толстая испуганная добродушная женщина, которую девушка называла «тетя Юлечка».
