— Кроме господина Кессельгута и Эдуарда, об этом никто в отеле не знает. Но вам я скажу. Меня принимают за миллионера или, как утверждает Эдуард, за престолонаследника Албании. Почему — не знаю. В действительности я безработный с высшим образованием.
— Почему же вы не разъяснили это недоразумение? — спросила она.
— Вы правы, — сказал он. — Это следовало сделать. Я и хотел! Ах, какой я осел! Вы очень сердитесь на меня? Но Эдуард посоветовал ничего не объяснять, пусть все остается как есть. Прежде всего из-за трех сиамских котят. Он так любит играть с ними.
— А, собственно говоря, кто такой этот Эдуард? — спросила она.
— Мы с ним выиграли призы на конкурсе. За это нас в отеле бесплатно кормят.
— О конкурсе я читала в газете, — сказала она. — Речь идет о конкурсе, объявленном концерном Тоблера, да?
Он кивнул.
— Значит, вы господин Хагештольц?
— Хагедорн, — поправил он. — Зовут меня Фриц. Они помолчали. Потом она покраснела. А потом сказала:
— Меня зовут Хильдегард.
— Очень приятно, — сказал он. — Самое красивое имя, которое я когда-либо слышал!
— Нет, — заявила она решительно. — Фриц мне больше нравится!
— Я имею в виду женские имена. Она улыбнулась:
— Значит, мы пришли к согласию.
Он взял ее руку, тут же смущенно отпустил и сказал:
— Это было бы чудесно.
Наконец из лифта вышел Шульце. Хагедорн уже издали кивнул ему и сказал племяннице тети Юлечки:
— Вон идет Эдуард!
Она не обернулась.
Молодой человек пошел навстречу другу и прошептал:
— Это она.
— Что ты говоришь! — насмешливо сказал Шульце. — А я думал, что твоя очередная.
Он подошел к столику. Девушка подняла голову, улыбнулась ему и сказала:
— А это, конечно, ваш друг Эдуард, господин Хагедорн? Именно таким я его себе представляла.
Хагедорн радостно кивнул.
— Именно. Это Эдуард. Золотое сердце в грубой оболочке. А это некая фройляйн Хильдегард.
Шульце стоял как громом пораженный, он решил, что у него галлюцинации. Девушка предложила ему сесть. В полной растерянности он шагнул и чуть было не сел мимо стула. Хагедорн засмеялся.
— Фриц, не дурачься, — проворчал Шульце. Но Фриц продолжал смеяться.
— Что с тобой, Эдуард? Ты выглядишь как лунатик, которого вдруг окликнули.
— Неплохое сравнение, — заметила девушка одобрительно.
Шульце наградил ее уничтожающим взглядом.
Хагедорн с испугом подумал: «Веселенькое дело!» — и начал без передышки рассказывать о маскараде и почему Шульце не получил приза за свой костюм, о первом лыжном занятии Кессельгута, о Берлине, о природе, о том, что его мать спросила в письме, бывают ли в Брукбойрене лавины, и…
— Будь добр, мой мальчик, — попросил Эдуард. — Принеси мне из моего номера пузырек с валерьяновыми каплями! Он стоит на умывальнике. Что-то желудок болит.
Хагедорн вскочил в места, махнул рукой лифтеру и поехал наверх.
— У вас боли в желудке? — спросила племянница тети Юлечки.
— Придержи язык! — рассвирепел тайный советник. — Ты что, спятила? Чего тебе здесь надо?
— Дорогой отец, я лишь хотела посмотреть, как тебе живется, — сказала фройляйн Хильда.
Тайный советник забарабанил пальцами по столу.
— Твое поведение неслыханно! Сначала ты информируешь, за моей спиной, дирекцию отеля, а четыре дня спустя являешься сама!
— Но, папа, — возразила дочь, — звонок же не помог. Ведь за миллионера приняли господина Хагедорна.
— Откуда ты это знаешь?
— Он мне только что рассказал.
— И потому, что он тебе только что об этом рассказал, ты позавчера выехала из Берлина?
— Это действительно звучит в высшей степени неправдоподобно, — сказала она задумчиво.
— А с каких пор ты обзавелась тетей, которую зовут Юлечка?
— С сегодняшнего утра, папа. Хочешь с ней познакомиться? Вон она идет.
Тоблер обернулся. В своем, можно сказать, лучшем платье, толстая, радушная, шествовала вниз по лестнице фрау Кункель. Она искала Хильду и обнаружила ее. Но, узнав мужчину в фиолетовом рядом со своей племянницей, она побледнела, тут же сделала поворот кругом и кинулась обратно.
— Немедленно доставь сюда эту идиотку! — проворчал тайный советник.
Хильда догнала Кункель на первых ступеньках и привела к столику.
— Позвольте представить вас друг другу? — весело спросила девушка. — Господин Шульце, тетя Юлечка.
Тоблер, учитывая, что швейцар поглядывал на них с любопытством, был вынужден подняться. Кункель протянула ему руку — боязливо и в то же время с радостью. Он формально поклонился, снова сел и спросил:
— Вы что, все рехнулись?
— Только я одна, господин тайный советник, — возразила тетя Юлечка. — Слава Богу, вы еще живы! Но выглядите вы плохо. Да это и неудивительно.
— Тихо! — приказала Хильда.
Но фрау Кункель уже вышла из берегов.
— Лазать на стремянки, подметать каток, чистить картошку, спать в чулане…
— Картошку я не чистил, — заметил Тоблер. — Пока еще.
Кункель уже нельзя было остановить.
