– «Даст в нокаут» – эх ты, кто так говорит? В нокаут отправляют.
– Ну вот, я тебя сейчас и отправлю.
– Ты – меня? Да если хочешь знать, я от пола отжимаюсь двадцать раз.
– Да? А я зато на турнике подтягиваюсь десять раз.
– А двадцать это больше, чем десять.
– А ты попробуй двадцать раз отожмись на турнике.
– Я тебе сейчас как дам по шее, ты сразу спорить перестанешь.
– А я тебе как заеду в ухо, ты вообще всё перестанешь.
– Ну-ка, попробуй, заедь!
И тут Гришка берёт и заезжает мне в ухо, а я ему как дам по шее. Он меня схватил за грудки, а я ему сделал подножку. Мы с ним оба упали на пол и давай бороться.
А в это время появился мой папа, схватил нас обоих за шиворот, поднял, поставил на пол и говорит:
– А ну-ка, объясните, в чём дело? Что тут у вас произошло?
Гришка говорит:
– Он сказал, что у него ластик чёрный.
– А он сказал, что у его ножа двадцать четыре лезвия.
Папа говорит:
– А ну, покажи свой ластик.
Я показал, а ластик никакой не чёрный, а зелёный. Гришка показал свой ножик, а там всего-то большое лезвие, маленькое и шило.
– И из-за этого вы подрались?
– Нет, – говорю я, – он ещё сказал, что отжимается от пола двадцать раз.
– А он сказал, что на турнике подтягивается десять раз.
– Ну, что ж, – говорит папа, – сейчас проверим. Давай, Гриша, ты отжимайся от пола, а ты, – говорит он мне, – подтягивайся на турнике.
Гришка отжался от пола всего десять раз, а я подтянулся на турнике всего четыре.
– Оба вы, – сказал папа, – хвастуны и вруны. Но мы это дело сейчас исправим. Ты давай от пола отжимайся ещё десять раз, а ты – подтягивайся на турнике ещё шесть раз, чтобы всё было по правде.
– Мы не сможем, – вместе сказали мы.
– Ничего, – сказал папа, – потихонечку, не спеша, давайте, чтобы больше врать не хотелось.
Вот мы и начали подтягиваться и отжиматься. Долго мы это делали, пока без сил не свалились. Зато больше не было желания хвастаться. Никогда больше хвастаться не будем. Во всяком случае, целых три дня не хвастались.
А потом… а потом суп с котом.
Зовут меня Гоша, а моего лучшего друга – Алёша. Мы с ним друзья – не разлей вода. Нам даже девчонки нравятся одни и те же.
А мне тут такая девчонка понравилась. Она к нам в школу перевелась из другого города. Она вся в бантиках, носик курносый и смеётся весело.
Я к ней подошёл на перемене и говорю:
– Я – Гоша.
Она говорит:
– Ну и что?
Я говорю:
– Ничего, хотел узнать, как вас зовут.
Она говорит:
– Не надо меня никуда звать, я, если мне надо, сама прихожу. – Повернулась и ушла.
«Ладно», – думаю. После школы я за ней пошёл, до самого её дома за ней шёл, хотел узнать, где она живёт. Узнал.
И на другой день мы с моим другом Алёшей подготовились. Дело в том, что Алёша ходит в драмкружок, у них там что-то вроде театра. Он в этом театре разные роли играет. Вот Алёша и взял у себя в театре парик хулигана из пьесы «Девушка и хулиган».
Мы с ним обо всём договорились.
Стоим теперь, ждём, когда та самая девочка домой пойдёт. Долго ждали, уже стемнело, когда она появилась. Алёша выбежал ей навстречу в парике:
– Стой! – кричит.
Она говорит:
– Ещё чего, и не подумаю.
– Стой, – говорит Алёша, – я хулиган, сейчас как начну хулиганить.
И дорогу ей преградил:
– Говори, как тебя зовут?
Она испугалась, говорит:
– Надя.
Тут он её за руку хвать. И в тот же момент я выскочил, кричу:
– А ну, отпусти Надю!
Он кричит:
– А ты кто такой?
– Я тебе, – кричу, – покажу, кто я такой.
Схватил его и через бедро бросил на землю.
Мы часа три этот бросок репетировали. Он об землю как шмякнется! Парик рыжий с него свалился.
Я Надю схватил за руку, и мы побежали. Потом спокойно пошли. Стали разговаривать. Она меня поблагодарила за то, что я её от хулигана спас. Потом рассказала, что приехала из Екатеринбурга, папа у неё военный, и теперь она будет в нашей школе учиться.
Я её до дома проводил.
Она говорит:
– Как ловко ты его на землю бросил, ещё раз спасибо тебе, что защитил меня.
Я говорю:
– Не стоит благодарности. Я ведь спортсмен, у меня даже разряд есть по борьбе. Я теперь тебя всегда защищать буду.
Она говорит:
– А тот, который хулиган, он не очень об землю ударился, как ты думаешь?
Я говорю:
– А чего им, хулиганам, им всё равно не больно. Он даже не охнул, не закричал, ничего с ним не будет. А давай, – говорю, – завтра пойдём в кино?
– Давай, – говорит она.
И мы на другой день пошли в кино.
Такое хорошее кино было, страшное, но смешное.
Я говорю Наде:
– Не боишься после такого кино по темноте ходить?
Она говорит:
– А чего бояться?
– Ну, мало ли, а вдруг какие-то хулиганы…
Договорить не успел, как вчерашний «хулиган» появился перед нами, а с ним двое его друзей. И этот «хулиган» говорит:
– Вот он, вы его бейте, а я с девчонкой поговорю, она мне понравилась.
Эти двое ко мне подходят, а я одному по голове рукой, другому – ногой в живот, они и отлетели.
Я поворачиваюсь, а «хулиган» уже к Наде подходит и говорит:
– Что ты в нём нашла? Я из-за тебя уроки забросил, – и за руку её пытается взять.
Тут я его схватил в охапку, как отшвырну, взял Надю за руку, и мы пошли прочь.
Надя говорит:
– Странный какой-то парень, чего ему от меня надо?
