Трофеи берсерков полностью

Первой не выдержала Лисичка, всего на миг опередив Аду с вопросом.

— Что там? Что он говорит?

— Похоже, с обозом и его охранниками мы распрощались навсегда, — задумчиво произнес Борис.

Почему-то все одновременно посмотрели на Марью. Та сидела на земле, скрестив ноги, отсветы пламени высвечивали породистые черты лица. Очень выразительно оранжевые блики подчеркнули черноту широко раскрытых глаз и пустой взгляд в никуда. Волчица не шевелилась, застыло тело, лицо и взгляд. Как каменное изваяние, прекрасное, но полное невыраженного горя. Такого сильного, что, вырвись наружу, каменная статуя рассыпалась бы на мелкие куски.

— Все погибли? — осторожно, страшась ответа, спросила Ханна.

— Это смолги. Раненые ими умрут в течение пары дней. Оторвана нога или царапина на пальце — не имеет значения.

Марья молча встала, спина прямая, руки по швам. Как всегда гордая, осанка сейчас выглядела почти жалко, вся фигура волчицы смотрелась донельзя хрупкой и слабой. Деревянной походкой отошла к краю утеса и опустилась, почти упала на землю. Отвернулась, отгородилась от всех. Ни словом, ни жестом не выказала обжигающей внутренности боли.

Беры внимательно проследили за ней взглядами, впрочем, не обделяя вниманием и остальных девушек и сгущавшуюся вокруг темноту. Неопределенность предпочтительнее плохих вестей. И в эту ночь всем им придется терпеливо выносить муки неизвестности. Сон? Вряд ли. Можно только надеяться, что девочкам поможет забыться усталость.

Трофеи и их проводники-охранники не перемолвились больше ни словом. Лисички сидели, обнявшись, у скалы, Ада примостилась сбоку. Вроде и с ними, касается плечом плеча Ханны, и в то же время отдельно, полностью погруженная в тревожные мысли и заполненное страхами ожидание. Нелет немного в стороне закуталась в плащ и, похоже, дремала. К старшей подруге не лезла, той вряд ли понравится или поможет присутствие недалекой, надоедливой Нел.

Марья, не двигаясь, вглядывалась в тьму над обрывом. Опасное место выбрала для своих размышлений. Мелкие камешки обваливались и стремительными ручейками падали по склону в виднеющийся далеко внизу лес.

Ночь освещали яркие звезды и тонкая ухмылка убывающей луны. Костер потушили сразу, как приготовили еду, ведь царящая вокруг спокойная тишина обманчива. Им ли не знать, насколько сильна угроза.

Через несколько показавшихся бесконечными часов между скалами разнесся многоголосый звериный вой, мощный, полный ярости и боли. Смешался с собственным эхом и через пару долгих минут затих. Звук был настолько страшен, что и последовавшая за ним тишина окрасилась леденящим кровь ужасом. Внизу, над лесом, заалело пламя — яркая и живая, несущая смерть точка в темноте.

— Хороший знак. — Слав блеснул белозубой улыбкой, с видимым облегчением во взгляде оглянулся на встревоженных девушек. — Ден скоро будет.

И он не ошибся. За несколько часов до рассвета вернулся усталый, бледный Денис. Почему-то он был мокрым и в одних только штанах, ботинки и рубашку сжимал в ладонях.

Никто не кинулся обнимать друга: ни берсерки, ни сонные, измотанные, но благодарные за спасение девушки. Но такое желание возникло и у Лисичек, и у Ады. И если сестры просто широко и радостно улыбнулись, оставшись сидеть у скалы, то Ада подавила порыв только наполовину.

— Т-ты не ранен? — спросила, запинаясь от волнения, вскакивая с места и подбегая к беру.

Круглыми от страха глазами оглядывала его с ног до головы, руки нервно сжимала в кулачки.

Денис резко остановился, с не менее горячим интересом воззрился на девушку. Он довольно долго молчал, лицо неподвижно и ничего не выражает. Но взгляд загорелся, и понять отражавшуюся в них гремучую смесь эмоций мало кому под силу. Уж точно не молоденькой неопытной Аде.

— Я не уверен… — негромко ответил, растягивая слова.

Велислав по неизвестной Аде причине вдруг захохотал, громко и несдержанно. Девушка недоуменно оглянулась на него. Что тут смешного?! Все серьезнее некуда. Права Ханна, Слав — полный болван.

На миг отвернувшись, она не заметила, как Денис с недвусмысленным посылом нарочито ударил себя кулаком в челюсть, предостерегающе глядя на друга.

— Как ты можешь быть не уверен?! — воскликнула оборачиваясь.

— Не знаю.

Аде не давала покоя оброненная недавно Борисом фраза о царапине, которая может стать причиной мучительной смерти. Целитель не мог позволить себе бездействовать. Ада забыла нежелание и боязнь приближаться к Денису, намерение свести их общение к пожеланию: «Приятного аппетита!» Махнула рукой на те непозволительные вещи, что бер проделывал с ней. Острая необходимость быть уверенной в здоровье Дена вызвана лишь призванием лечить. Объяснение выглядит очень правдоподобно. Достаточно убедительно, для того чтобы Ада осмелилась подойти еще ближе и решительно произнести:

— Я целитель. Тебя обязательно надо осмотреть.

Она целитель, все именно так. Ее волнение совершенно оправдано.

— Ты когда-нибудь излечивала раны с ядовитой слюной смолгов? — заинтересованно уточнил Борис, отвлекая Дена и Аду друг от друга.