Ага, бегу и спотыкаюсь.
— Я пожалел о своем решении сразу же, как только вышел из того дома, — неожиданно признался Ларсон.
— Отчего же не вернулся? — скривилась я и предприняла новую попытку вырваться. На этот раз у меня даже получилось, и я едва не свалилась на пол.
— Мне нужно было остыть и все обдумать, — сказал мой “муж”. — На это ушло не так много времени, но когда я вернулся, от избушки остались одни головешки. Скажи, зачем ты сожгла ее? Зачем заставила меня думать, что ты умерла?
Я сожгла? От возмущения у меня едва пар из ушей не повалил. Меня опозорили так, как ему и не снилось, а я еще должна выслушивать какие-то нелепые обвинения? Неслыханно!
— Зачем ты явился в дом моей семьи? — спросила я о том, что интересовало меня в первую очередь. — Сообщить радостную новость о том, что овдовел, не успев завершить брачный ритуал?
— Ты и об этом знаешь? — как-то обреченно спросил он.
— Просветили добрые люди, — процедила я. — Всем так и не терпелось донести до меня, как же сильно ты надо мной поиздевался. И как, оно того стоило?
— Не стоило, — глядя мне в глаза, признался мужчина. — Ты не заслужила ни мгновения той боли, которую я тебе причинил.
Это было неожиданно.
И в дверь колотить перестали, как будто осознали всю тщетность попыток заставить меня открыть ее.
Я смотрела на Ларсона, и никак не могла понять его мотивов. Что могло заставить его так поступить? Мы даже не встречались никогда раньше, чтобы я могла ему навредить. И даже если Ларсон Вальдр действительно не его настоящее имя, о Редмунах я тоже ничего не знала. Даже не подозревала о существовании такого клана. Так за что мне прилетело так, что лучше сдохнуть, чем расхлебывать последствия? Может, я родилась под несчастливой звездой, и сама судьба прокляла меня на вечные муки? Другого объяснения у меня просто не было.
Я покачала головой и подобрала с пола подушку. Глаза Ларсона на миг расширились, но потом он снова как-то обреченно посмотрел на меня.
— Я расскажу тебе правду, Эми, — сказал он тихо. — А потом ты можешь делать со мной все, что хочешь.
Но я не хотела слышать его оправдания. Не хотела знать, что у него была действительно веская причина, чтобы меня растоптать. Я замотала головой, выражая свой полный отказ. На глазах против воли закипали слезы.
— Дед хотел меня застрелить! — выкрикнула я. — Или выдать замуж за старика Грегори. Я даже не знаю, что хуже! Но это все произошло из-за твоего поступка. Как думаешь, у тебя найдутся достаточно веские оправдания?
— Я не стану оправдываться, — неожиданно нахмурился оборотень. — У меня были свои причины, и я тебе их озвучу. А дальше решай сама.
Я подняла подушку. Ларсон слишком слаб, чтобы всерьез сопротивляться. Я могла бы раз и навсегда прекратить поток лжи, что срывался с его губ.
— Ты изменилась, Эмбер, — неожиданно сказал муж. — Стала жестокой.
— Я не изменилась, — горько усмехнулась я сквозь слезы. — Я умерла. Той Эмбер больше нет. Сгорела в избушке. И знаешь, наш брак признан недействительным. Ты мне больше никто. Поэтому у меня нет причин быть с тобой мягкой.
— Мне действительно жаль, — Ларсон на миг прикрыл глаза. А когда открыл, на меня извергся поток чистого сожаления.
Луна Великая, он что, действительно раскаивался?
Но я не собиралась прощать его. Никогда. Этот оборотень причинил мне слишком много зла, оставил в сердце незаживающую рану, которая причиняла боль при каждом биении. И все, на что он мог рассчитывать — это моя чистая, искренняя ненависть.
— Знаешь, — неверно истолковав мое молчание, вновь заговорил мужчина. — Не важно, почему я это сделал. Действительно. В любом случае я заслужил наказание. Поэтому давай, Эмбер, заверши начатое. Я не буду сопротивляться.
И в подтверждение он раскинул руки в стороны, давая мне полный доступ к телу.
Надеялся, что я этого не сделаю? Что у меня не хватит духу, или что моя ненависть — всего лишь видимость?
Он ошибся.
Подушка с размаху опустилась на его лицо.
Я даже испытала удовольствие, когда крупное тело оборотня дрогнуло подо мной в борьбе за жизнь. Сильные руки взметнулись и тут же опали, как будто Ларсон боролся с собой, не позволяя себе нарушить обещание.
Я дрожала, изо всех сил вцепившись в подушку.
Но при мысли, что по моей вине этот мужчина перестанет дышать, меня будто резали изнутри.
Ни один оборотень не может причинить физический вред своей истинной паре. Никогда и ни при каких обстоятельствах. А мы с Ларсоном все еще были связаны древнейшими из существующих уз.
Проклятие!
Отбросив подушку в сторону, я спрыгнула с кровати и метнулась к двери, чтобы он не видел моего испуганного, покрытого слезами лица. Мне в спину донесся судорожный вздох Ларсона и злой окрик деда, который, кажется, получил дверью по носу. Но мне было уже все равно. Сменив ипостась прямо на лестнице, я со всех лап помчалась к лесу.
