— Мы нашли твоего парня, — произносит по-деловому и добавляет назидательным тоном: — Ты меня знаешь. Ты обратился за тем, чтобы я вас рассудил. Я этим занимаюсь. Наберись терпения, Макар.
Рассудил? Что вообще происходит?
Не время раздумывать! Судя по приближающемуся звуку, Игорь Михайлович направляется сюда. Лестница наверх дальше, и я буду как на ладони. Черт! Вот-вот спалюсь. Надо что-то придумать!
Подбираю брюки, чтобы ненароком не наступить, опрометью несусь к лестнице вниз и направляюсь в подвал. Замечаю бордовые капли на плитке. По паре через ступеньку. Это же… кровь?!
Черт! Черт! Черт! И о чем я думала?! Как теперь выпутываться?
В подвале от лестницы начинается широкий коридор, по бокам которого натыканы проемы в технические, судя по всему, помещения. А в конце этого коридора — приоткрытая дверь в отдельную комнату, где сейчас горит свет и откуда доносятся мужские голоса. Один говорит с умоляющей интонацией, другие отвечают хладнокровно.
А со стороны лестницы доносятся шаги Игоря Михайловича. Надо срочно спрятаться!
Заскакиваю в одиз из проемов — это оказывается прачечная, о которой говорил тот бугай Леша. Пахнет стиральными порошками и какой-то химией. Свет из коридора освещает дальнюю стену, вдоль которой стоят несколько агрегатов для стирки и сушки белья. Забиваюсь в неосвещенный угол и замираю, слыша приближающиеся шаги. Это наверняка Игорь Михайлович. Только бы не спалил!
К счастью, он проходит мимо. Похоже, в ту приоткрытую комнату. Мне бы сейчас прошмыгнуть обратно и добраться незамеченной до моей комнаты, но меня заживо сжигает любопытство. Бесстыдно торгуюсь с собой о том, сколько буду тут прятаться, чтобы с чистой совестью уйти.
А вдруг Игорь Михайлович сейчас прикончит того, кого сюда доставили? Да нет, бред же везти человека к себе в подвал, чтобы там убить. Проще в лес, где точно никто не увидит и можно сразу прикопать… Да кто я такая, чтобы раздумывать над мотивами бандитов? Нет уж, лучше не становится свидетельницей чего бы то ни было.
Решительно выхожу из прачечной, чтобы направиться к лестнице, но слышу голос Игоря Михайловича.
— Вы что с ним сделали? — звучит возмущенно.
Невольно замираю. Все, я прилипла. Я ведь теперь не уйду, пока не пойму, в чем там дело…
— Мы… ничего! — отвечает один мужской голос.
— Таким подобрали… — поддакивает второй.
— Я под мафыну попал, — вклинивается третий голос, который до этого что-то блеял с умоляющей интонацией.
Делаю несколько шагов к приоткрытой двери и останавливаюсь рядом. Если меня застукают, скажу, что я умею оказывать первую помощь. Это, между прочим, правда.
— Ладно, — сердито выговаривает Игорь Михайлович. — Мы сейчас поговорим, и мои люди отправят тебя в больницу. Или помощь тебе окажут уже люди Макара.
— Он меня уби-от! — снова в голосе несчастного мелькает мольба.
— Кто украл данные и слил в сеть? — голос Игоря Михайловича звучит жестко. — Ты это сделал?
— Нет, — тот закашливается, потом продолжает: — Это фын Ко-ъабля, нафолить отфу хотел. А потом на меня фвалил.
— Ты же понимаешь, что я на слово тебе не поверю? — ровно спрашивает Игорь Михайлович и вдруг внезапно выходит в коридор. Видя меня, растягивает губы в улыбке. — Ну привет! Ушки греешь?
16
По спине сбегает лавина горячих мурашек.
— Привет, — произношу оторопело и уже готовлюсь объясняться, но Игорь Михайлович берет меня чуть выше локтя и настойчиво заводит в комнату.
Сопротивляться бессмысленно. Вхожу. Даже не упираюсь.
Глазам предстает очень неприглядное зрелище. На стуле, под которым расстелен необъятных размеров кусок полиэтилена, сидит мужчина, возраст которого из-за отекшего от ушибов лица не определить. Но радует, что характер травм больше подходит последствиям ДТП, нежели долгому обстоятельному избиению.
У бедняги сильно ободрана вся левая половина лица и сломана левая рука, судя по тому, как он бережно баюкает ее. Рубашка и джинсы слева тоже сильно пострадали, защищая тело от ссадин. Кажется, этот парень и правда попал под машину. Отлетел от удара и хорошо проехался по асфальту.
— Ты позже мне объяснишь, какого черта ослушалась, — цедит Игорь Михайлович, — но раз ты пришла, будешь присутствовать при этой беседе.
Плевать, что вопроса не было, у меня есть оправдание.
— У меня сертификат по оказанию первой помощи, — тихо заявляю, даже не надеясь, что это смягчит кару. Сейчас мне искренне хочется помочь несчастному на стуле.
— Пригодится, если он предоставит доказательства невиновности, — отвечает Игорь Михайлович и переводит взгляд на пленника. Или гостя? — Чем докажешь, что не ты украл данные?
— Фохъанил голофовое фообфение, — не без труда выговаривает тот. Видимо, у него некоторых зубов не хватает, если вообще челюсть в порядке. — Фын Коъабля раффкавал мне, фто фобиваетфя фделать.
— Ты кашу изо рта убрать можешь? — Игорь Михайлович начинает сердиться. — Слов не разобрать!
Бедолага качает головой, выглядит виновато и испуганно.
— Он сохранил голосовое сообщение, которое отправил сын… Корабля, кажется, — перевожу на человеческий, — тот рассказал о том, что хотел сделать.
