На лице Жени растекается счастливая улыбка, а в глазах появляются слезы радости.
— Мне Эльвира сказала, у тебя мама болеет, — поясняю свои действия. — Не подведешь, Жень?
— Не подведу! Не подведу, Игорь Михайлович! Спасибо огромное!
— Беги! Дообслужи свои столы и дождись Эльвиру в раздевалке, — даю напутствие шутливым командным тоном, разряжая обстановку. — Сережа привезет вас обратно, и приступишь к обучению.
Женя чуть ли не вприпрыжку бежит к лестнице на первый этаж. Люблю радовать женщин. Только вот с Эльвирой пока ничего не выходит. Она слишком колючая и настороженная. Нет, наверное, я создаю впечатление сурового человека, но не настолько же! Она будто принципиально боится мужчин и постоянно ждет от меня подвоха.
— Ну что, стоило так бояться? — спрашиваю с улыбкой, повернувшись к Эльвире. Бледная, но уже начинает розоветь. — Сейчас к нам человек должен присоединиться. Помни, ты на работе.
По глазам вижу, что ничего не понимает. В шоке все еще. Щелкаю пальцами перед ее лицом. Выныривает из оцепенения и смотрит на меня огромными круглыми глазищами.
— Эльвира, солнышко, повтори, что я сказал? — спрашиваю назидательным тоном.
— Что сейчас придет человек и я на работе, — отвечает она. — Я услышала, Игорь Михайлович. Просто… Спасибо вам за Женю! Я боялась, что вы ее уволите, чтобы меня наказать.
— Ты ж не собачка дрессированная, чтобы тебя наказывать, — усмехаюсь. — Не будешь справляться с работой помощницы, мне есть что тебе поручить. Но мне бы этого не хотелось. А тебе?
— Не хотелось бы, — она проникновенно заглядывает мне в глаза. — Я знаю, что это пустые слова, но я хочу это сказать для себя. Я буду очень стараться.
Приятно, что Эльвира запомнила, что действия важнее слов. Кажется, мы наконец нашли общий язык.
Олег Шумский, человек, который попросил о встрече, почему-то задерживается, и это меня нервирует. Время всегда деньги. Он отобрал у меня уже полчаса, которые я мог потратить на другого клиента. Если бы я не знал его столько лет, выставил бы счет.
У лестницы появляется грузная фигура в кожаной куртке, брюках и бордовой рубашке. Узнаю Олега. Девяностые прошли, но только не для него. Он проходит по залу, подходит к столу. Я встаю ему навстречу, мы пожимаем руки, и он усаживается на стул напротив нас с Эльвирой.
— Эт кто? — кивает на нее.
— Сережа, только симпатичнее, — отвечаю с ухмылкой.
Шумский все понимает. Мои давние друзья, которых можно по пальцам одной руки пересчитать, знают о моей особенности — я не принимаю предметы от незнакомых людей. Только, от тех, кому доверяю. И мне приходится обходить эту неприятную особенность при помощи кого-то, кому я могу доверять. Например, помощника.
Шумский вынимает из внутреннего кармана свернутый в четыре раза лист и протягивает мне. Эльвира поднимает руку, чтобы забрать его, но я останавливаю ее. Следовало сразу сказать ей, что тут не надо передавать мне вещи, но тогда пришлось бы раскрыть ей мою маленькую неприятную тайну. Нет уж.
— Это контейнеры, которые должны прийти в порт, — вполголоса произносит Шумский. — Сделай так, чтобы их не сильно тормошили. Снаружи все красиво, техника, а что за ней пусть остается за ней.
Он обратился по адресу. Я знаю, за какие ниточки надо дернуть, чтобы грузы легко прошли таможню.
— В бумаге все, дата, время прибытия, места на корабле, — договаривает Шумский, — такса та же?
Киваю. Я не занимаюсь благотворительностью, и мои услуги стоят денег. В случае Шумского довольно крупную сумму, большую часть из которой получит второй участник сделки, которому я адресую его просьбу.
Мальчик-официант приносит мне английский завтрак, а Эльвире омлет. Она жадными глазами смотрит на него. Пододвигаю ей тарелку.
— Слушай, ты меня прости, — оправдывающимся тоном произносит Шумский, когда официант уходит. — Меня жена с детьми в машине ждут. Спасибо, что долждался. Сам понимаешь, когда с детьми куда-то собираешься, никогда вовремя не получается…
— Иди, Олег, не огорчай семью, — прячу лист в карман брюк. — Привет жене.
Провожаю его взглядом. Крупный, высокий, но оплыл и больше похож на груду мяса. Ловлю себя на зависти. У него есть семья. Есть дети. Почему именно сейчас в голову пришла мысль, что я бы тоже хотел детей?
Почему я никогда не думал об этом? Наверное, потому что мой образ жизни не предполагает создание семьи? Что мешало мне завести детей от Жизель? Так бы о ней осталось немного больше, чем просто воспоминания…
Прогоняю мысли усилием воли. Сейчас не время об этом думать.
— Нравится омлет? — спрашиваю Эльвиру, которая уже почти доела.
— Очень вкусно, Игорь Михайлович, — отвечает она, дожевав последний кусочек.
— Тогда иди забери Женю из раздевалки и съезди уже за вещами. Телефон тебе нужен для работы, — приказываю ей и принимаюсь есть уже подостывший завтрак.
Смотрю ей вслед. В этом платье она еще сексуальнее, чем в брюках. Хочу ее. Захотел с первого взгляда, но сейчас еще сильнее. Только вот она меня, похоже, слишком боится, и, ввиду ее отношения к мужчинам, брать нахрапом нельзя. Плавно. Я присвою ее себе плавно. Против моего обаяния еще никто не мог устоять.
21
