Вновь окинув ее взглядом, Ланиор подумал о том, что они вместе находились в замке Сумрачного только месяц, а всё его существо уже было распалено до предела. И все из-за этой девицы, которая маячила перед ним как сладкая ароматная ягода, которую он не мог сорвать, ибо пообещал отцу, что не будет домогаться и завлекать ее. Была единственная надежда на то, что она сама первая будет добиваться его внимания, но, похоже, его мудрый отец хорошо все просчитал и «просветил» малышку, дав четкие инструкции на сей счет. И, видимо, Далиана не собиралась первой начинать их сближение.
— К тому же я поклялся защищать тебя, разве ты позабыла? И уж тем более не собираюсь соблазнять тебя.
В этом серебристом наряде-баруте она казалась воздушной и строгой.
— Я верю тебе и доверяю как брату, — заявила она.
— Правда? Как брату?
— Да. Твой батюшка велел относиться к тебе как к старшему брату. Я доверяю тебе. Поэтому позволю сейчас научить меня целоваться, чтобы мы не опозорились на людях, как ты сказал. И, конечно же, без рук.
Ланиор с детства был очень спокойным и рассудительным, хотя обычно раса драконов славилась темпераментом и страстностью. Но теперь он ощутил, что хочет закричать, возмутиться, совершить что-нибудь буйное. Ведь его отец и эта девица решили, видимо, свести его с ума. Какой он еще брат? И как он должен исполнить все, что ему поручено, когда ему дали в «жены» эту соблазнительную девицу? Почему Железный дракон не дал ему в помощь какую-нибудь страшную дракониху, с ней бы он мог прекрасно исполнять вверенную ему роль. Сейчас же он чувствовал, что не выдержит всего этого долго.
— Прости, но я что-то не расположен к обучению поцелуям сейчас. Давай сделаем это после ужина? Или завтра?
— Как скажешь, — согласилась она. — Нам еще не пора идти?
— Нет. Пойдем через полчаса. Сумрачный все равно опоздает, а я не хочу долго находиться среди его жутковатых когортов и приближенных вильмаров, их вид нагоняет на меня мрачные мысли.
— Ты прав, мне тоже не по душе эти белолицые вильмары. А правда, что они пьют кровь у живых существ?
— Алиана, не надо думать об этом, — поморщился Ланиор.
Он отошел к окну, окинув восхищенным взглядом зеленые цветущие сады, простирающиеся сразу за стенами бывшего дворца, а нынче замка императора Сумрачного. За ними виднелась голубая кромка водопада, опоясывающего сады со всех сторон, а далее бескрайнее желто-голубое небо. При перестройке все пятнадцать подвесных мостов, парящих над водопадом, были оставлены в первозданном виде, как и некоторые залы и комнаты бывшего дворца. Самые красивые и богато украшенные лепниной и вьющимися растениями теперь занимали придворные императора.
— Интересно, кто раньше жил в этой просторной спальне?
— Скорее всего, одна из царевен, — предположил Ланиор. — Видишь, на стене изображен двойной солнечный герб.
— А которая из них, как ты думаешь?
— Не знаю. От царского дворца оставили целыми двадцать комнат в этой башне, так что любая из царевен могла тут жить.
— Очень красивая спальня, мне нравится.
Когда Сумрачный спустился в подземелье, было уже за полночь.
Следуя по извилистым каменным закоулкам, Аргон в сопровождении трех прихвостней-змеевичей спешил покончить с этим неприятным делом. Наверху, в его новом замке, выстроенном на руинах некогда царского дворца Цетурианских царей, ждала его новая наложница, которую привезли на той неделе из дальнего царства.
Мьяма оказалась весьма сговорчивой и покладистой девицей из местной расы сезаров. С голубоватой кожей и синими волосами, она была весьма миловидна и послушна желаниям Сумрачного и согласилась стать его любовницей в обмен на то, что ее многочисленная семья не будет угнана на рудники. Жена Аргона, Дроя, Нефритовая драконица, должна была прилететь на Цетуриану только в следующем месяце, и Сумрачный хотел успеть насладиться вольной жизнью, без истерик ревнивой жены.
Быстро ступая по влажным камням, Аргон думал о том, отчего в этом подземелье, под его новым замком, совсем не воняет сыростью и смрадом? Так должно было быть. Наоборот, воздух вокруг благоухал неким ароматом неизвестных цветов.
Аргон морщился, думая о том, что все на этой проклятой планете было непонятно. Подземелье пахло цветами и благоухало, вместо запаха гнили. Бывший царский дворец стоял прямо на водопаде на каменной глыбе, которая не тонула, а была словно поплавок. Большинство жителей царств почти без боя сдались на его милость, а против него теперь выступали какие-то дикие медведи-оборотни, которым место было в лесах. Разве у этих северахов, как называли их местные, был разум? Как они могли, эти недалекие зверюги, уничтожать его армию так беспощадно и упорно?
Все это не укладывалось в голове Аргона, и он хотел понять все это, но не мог. Загадки этой планеты сыпались на него одна за другой, и последний месяц он начал уже задумываться о том, что зря как следует перед вторжением не изучил эту непонятную планету, а понадеялся только на свой опыт в завоевании других земель на других планетах.
