Змеевич отошел, а Ратмир наклонился к уху Светолега и что-то тихо сказал ему. Тот в ответ кивнул и, ухватившись за конец цепи, начинающейся у дерева, потянул к себе. Медведь был вынужден попятиться назад, к ним. Он повернул голову и недовольно зарычал на них, явно не желая отходить от шатра, где была его сестра. Но Ратмир тоже ухватил цепь, притягивая непокорного севераха к себе.
Медведь-парень рассвирепел и, развернувшись, бросился на мужчин, желая так же растерзать их. Но в последний момент они схватили медведя за когтистые лапы, не давая ему поранить себя.
— А ну, обратись! Поговорим! — приказал севераху Светолег, оттаскивая его чуть в сторону.
Пару раз мотнув головой, северах обратился вновь в парня и зло плюнул в лицо Светолега.
— Прекрати немедля, — процедил Ратмир, оттесняя парня за дерево в кустарники, чтобы другие их не слышали и не видели. — Сестру так не спасешь, еще и сам сгинешь!
— Иди ты на лысую гору, пес продажный, — процедил парень, вцепившись в рубаху на груди Ратмира.
На лице парня виднелись кровоподтеки и синяки.
— Неверно ведешь себя, — тихо на ухо сказал ему Светолег, подходя сзади. — Мы лишь хотим помочь, а ты артачишься. Или хочешь сдохнуть на этой цепи?
Парень замер, долго переводил взор то на Светолега, то на Ратмира и потом отпустил одежду ратника.
— Вы правда хотите помочь? — с сомнением и словно не веря, спросил он глухо.
— Доверься нам, — тихо сказал Ратмир. — Мы поможем тебе и твоей сестре. Но обещай, что больше ты не будешь выводить из себя этого дракона, а то от побоев на тебе места живого нет.
— Ладно, я сделаю, что скажете, только Люции помогите, она так страдает, — закивал парень. — Меня Лютобор звать…
— Хорошо, Лютобор, мы поможем вам. Но ты должен сделать вот что…
На следующий день Ратмир, Светолег после вечерней трапезы сидели у костра с Кароном. Дракон глушил чарку за чаркой рагрию, а цетурианцы только пригубляли, делая вид, что тоже пьют. Они обсуждали завтрашнюю последнюю вылазку, ведь, по последним данным того же Каро, облетевшего сегодня близлежащие леса, северахов поблизости не осталось. На днях планировалась передислокация драконовой армии в соседнее царство для дальнейшего истребления оборотней-медведей.
Чуть позже к ним присоединился Брион, который появился из своего шатра, как и накануне, удовлетворив свои интимные желания с медведицей, и занял место у костра, собираясь также выпить рагрии. Уже стемнело, а Ратмир и Светолег так и сидели рядом с драконами, дожидались подходящего момента, когда Брион сильно захмелеет.
Не прошло и получаса, как из шатра выползла на четвереньках девушка и уселась на траве у входа, повернувшись к ним спиной. Цепь на ее ноге звякнула и опустилась на землю. Длина цепи позволяла ей доходить до ближайших кустов, не более. Ее платье-рубашка было изорвано снизу, а густые рыжие волосы взлохмачены, губа рассечена и в крови. Похоже, дракон бил ее по лицу, чтобы усмирить. Она согнула в коленях свои стройные обнаженные ноги, обхватив их руками, и подняла взор на мерцающие звезды. Видимо, оставаться в ненавистном жилище Бриона ей было невыносимо.
Ратмир с состраданием взглянул на несчастную и понял, что время пришло.
— Яшмовый, сколько ты хочешь за этого парня? — громко произнес Ратмир, указывая взором на Лютобора, сидящего у сосны на цепи, как и обычно, зло зыркающего в их сторону.
— Хочешь купить? — ухмыльнулся Брион. — И сдался он тебе? Он же бешеный, все время с цепи рвется, настоящее зверье. Да и сестрица его тоже дикая. Вон смотри, как она мне все руки и грудь исцарапала своими ногтями.
На это заявление дракона Ратмир поморщился, думая о том, что за гнусное насилие, учиненное над несчастной девицей, его надо было живьем закопать где-нибудь под елкой. Но Ратмир удержался от дерзких слов. Он понимал, что теперь от их разговора будут зависеть жизни этих молодых северахов, которых Брион, видимо, решил уморить.
— Мне по нраву то, что он в медведя обращается. Хочу себе такого ратника, — ответил Ратмир.
— Да пошел ты, предатель! — выкрикнул Лютобор, прекрасно слыша их разговор, вскакивая на ноги. — Я не буду служить у тебя, белолицый урод!
— Ниче, голодным посидишь недельку, вмиг смирным станешь, а не присмиреешь, значит, битым будешь, — бросил угрозу Ратмир, пытаясь придать своему голосу свирепости.
Надо было сыграть перед драконами натурально, что он действительно может избить парня. Ведь только такое подчинение непокорных было им понятно. Ратмир метнул взор на Лютобора, и тот понял, что надо теперь замолчать. Парень медленно осел на траву и стиснул виски руками, явно желая заглушить всхлипы сестры, которая так и сидела у шатра Бриона и тихо плакала. И ее стенания слышали все мужчины.
— По дешёвке продам, так и быть, — закивал довольно Брион, явно сам не желая укрощать бешеного севераха. — Вон у тебя амулет на шее. Золото?
— Да.
— За этот амулет и продам. Давно хочу перстень сделать из золота.
— Договорились, — согласился Ратмир, снимая амулет и протягивая дракону. — Парень мой?
