К моим заледеневшим лодыжкам прикоснулись горячие ладони. Быстро погладив, словно согревая, они исчезли. И вскоре туго затянутые путы перестали таковыми быть — их перерезали ножом. Затем освободили мои онемевшие руки.
И я застонала от боли — возвращалась чувствительность к передавленным конечностям.
— Герман, отойди! — кричала Волкова. — Я запрещаю тебе помогать ей!
— Не мешай, мама!
Герман быстро растирал мои предплечья, разгоняя неприятные ощущения.
— Так нельзя!
— Нельзя так, как делаешь ты, мама!
Волковы впервые ссорились на моей памяти. А мне было все равно. Я снова уплыла в благодатную тьму.
Боль отступила. Я не ощущала свое тело. Во мне больше не было костей. Я чувствовала себя растекшимся на солнце пластилином. Как пошевелиться, когда нет костей?..
Сквозь темноту, залитую алым, алым точно кровь… пробился отчаянный голос:
— Ника, вернись!
Меня встряхнули. И я самостоятельно пошевелила рукой. Чудеса… у меня выросли кости вновь?
— Ника! Ты согласна стать моей?
Бледный Герман закрыл собой обзор. Какие четкие у него черты… Мужественное лицо с высокими скулами. Массивный подбородок и крупный нос с горбинкой. Крепко стиснутые губы и темные с блеском стали глаза. И почему я не влюбилась в этого мужчину?.. Такого сурового и серьезного. Истинного охотника на одержимых.
Герман пришел за мной, чтобы спасти. Я была нужна ему по-настоящему. Единственный из всех жителей Темных Вод, который озаботился моей судьбой.
— Ника, слышишь меня?! Я имею право защищать только свою женщину, не постороннюю… Ты согласна стать моей?
Я знала, что нужно соглашаться. Потому что хотела жить. А еще он притягивал меня, будоража душу. Я чувствовала, что могу ему верить, что не предаст и защитит.
— Да, я буду твоей…
Издав вздох облегчения, Герман поцеловал меня в висок и крепко-крепко прижал к своему стальному и теплому телу.
— С дороги, мама! Ника — моя.
Я вцепилась в его майку, грубо комкая ткань. И он — мой, мой защитник и опора.
Отстраненно слышала, как нам пытались помешать.
Проклятия Стеллы… Угрозы… Вспышки ярче солнца…
Когда вышли из пещеры под церковью на поверхность, я окончательно уснула.
Чтобы я была покладистой во время ритуала, Волкова опоила меня галлюциногенами и успокоительными травами в таких объемах, что, даже если бы в ритуале использовали книгу, я все равно гарантированно не выжила бы. Но явился Герман и не только не позволил передать знания Жанне, но и отвез меня в медцентр. Получается, тогда он спас меня дважды: от ритуала и от убийственного зелья своей матери.
Позже я узнала, чего ему это стоило.
Герман осмелился на бунт. Заявил, что уйдет в другую общину вместе с друзьями, пятью молодыми охотниками, если меня не отдадут ему добровольно. Отобьет меня — и уйдет. Это было беспрецедентное противостояние главному охотнику Темных Вод. Не знаю, как бы разрешилась ситуация, если бы им не был отец Германа. Неудивительно, что он принял условия сына. Вот только тот на этом не остановился — выбил себе дополнительные: потребовал дать шанс его безумному плану по выслеживанию одержимых, используя для этого рок-группу «Ловчий». Она существовала уже несколько лет, но считалась блажью, а в итоге оказалась новаторством молодого охотника, которое бросились повторять в других общинах.
Неудавшийся ритуал повлиял и на судьбу Жанны. Испугавшись жестокости Стеллы, которая готова была причинить боль и ей, она поспешила перейти в дом Волковых, чтобы свекровь больше не смогла впутывать в свои дела…
А я, очнувшись через сутки в медцентре, увидела Стеллу, терпеливо ждущую моего пробуждения на соседней кровати. Я так испугалась, что, если бы не общая слабость, спрыгнула бы на пол и побежала прочь.
В диком страхе осмотревшись, увидела Германа. Устроившись рядом с постелью на полу, он волком смотрел на мать, оберегая мой покой от всего мира.
— Гер, — позвала тихо.
Лицо его просветлело, озаренное радостью.
— Ника, — с облегчением прошептал мужчина, беря меня за руку. — Ох и напугала ты меня. С возвращением.
Я четко помнила, что обещала стать его подругой, и не стала выдергивать свою ладонь из его. Хотя мне и хотелось… Меньше всего я жаждала видеть рядом с собой кого-либо из Волковых. А тут сразу два представителя ненавистного семейства.
— Вероника, — позвала Стелла решительно, — у меня к тебе серьезный разговор.
— Может, в другой раз, мама? — недовольно поинтересовался Герман.
Я видела, что он все еще зол на родительницу, и обрадовалась. Появился тот, кому я могла все рассказать. Ну, почти все.
К сожалению, Стелле быстро удалось вернуть его доверие всего-навсего одним поступком.
— Нет, сынок, это важно! — напористо возразила ведьма и буквально оттеснила Гера от меня. — Важно в первую очередь для Вероники.
Подтянув кирпично-красную юбку-карандаш, она несолидно присела на корточки у моей кровати и кротко, со слезами на глазах произнесла:
— Вероника, я сожалею о своем решении. Прости меня, девочка. Я думала, что ритуал на благо общине, прости… Я не думала о тебе, каюсь. Но раз ты избранница сына, что ж, добро пожаловать в мою семью.
