— Оказывается, это не так уж и страшно, — улыбнулась через силу и, подмигнув, попросила: — Не рассказывай об этом никому, ладно? Пусть будет сюрприз для некоторых.
— Если кто-то донесет, и Стелла потребует подтверждения, сама понимаешь, молчать не смогу, — бодро сообщила она, а у самой взгляд потухший и грустный. Нехороший взгляд.
— Разумеется, понимаю, — грустно заверила ее и подошла к кровати. — Привет, Гер. Прости, что не даю расслабиться.
Он взял меня за руку и молча положил ее себе на горячий лоб.
Влюбленная в моего охотника ведьма не двигалась, жадно за нами наблюдая. В душе даже шевельнулась жалость: несправедливо, что любовь бывает невзаимной. Какой-то косой нам попался Купидон, раз его второй выстрел попал не туда, куда следовало.
— Спасибо, Настя, дальше я справлюсь сама.
Поскучнев, она кивнула и покинула палату.
Герман потянул к себе — и я шлепнулась на край постели.
— Что происходит, Ник? Я благодарен, что ты решила позаботиться о моем здоровье, вот только цель у меня была четкая — на время забыть то, что узнал от матери.
Погладив его по колючей щеке, вздохнула.
— Я все понимаю, Герман, и грущу вместе с тобой. Просто не время сейчас предаваться меланхолии, нужно собраться, ведь ты нужен своей племяннице.
И я с удовольствием, но осторожно выбирая слова, пожаловалась на Стеллу. Зря она не взяла с меня клятву молчать, что приказала переубедить ее сына и внушить ему необходимость убийства зятя.
Пока рассказывала, охотник не перебивал, все больше темнея лицом.
— Ты права, лучше поторопиться. Еще пара литров настоя — и я к утру буду в норме. И…
Покачав головой, приложила палец к его губам.
— Тихо, Гер, есть нечто действеннее, чем чай.
На берегу озера я вспомнила, как он спас меня, как был рядом, когда остальные отвернулись, как защищал от матери… И пускай потом поверил ей, когда она усыпила его подозрительность тем, что якобы приняла меня как будущую невестку и отдала знак власти над домом Вороновых… Не допуская мысли о подвохе, он был моим почти идеалом. Жаль, что полюбить его я так и не могла. Зато меня переполняла нежность к этому сильному, большому мужчине, несмотря на то что он верил моему врагу.
Взъерошив его жесткие волосы еще больше, я сама поцеловала Германа. Открылась — и поделилась тем, что подарило мне озеро.
Поцелуй стал глубже, стальные руки крепко обхватили мою талию. У губ охотника вкус мяты и ромашки, из которых было сварено похмельное зелье. Но пьянили не травы, а чувственные прикосновения.
Сила еще бурлила во мне. Сознание уплывало, растворяясь в океане неги. Герман был близким и необходимым как никогда.
— Никуль, мы больше не нужны?
Ворвавшийся в палату Ждан спугнул волшебство поцелуя.
Уткнувшись в плечо бурно дышащего Германа, ответила, стараясь не показать досаду:
— Нет, не нужны. Сопроводи, пожалуйста, Алину домой.
— Могла бы не говорить! — возмущенно фыркнул здоровяк. — Жаркой ночи, ребятки!
И, хохотнув, он захлопнул за собой дверь.
Наконец мы остались одни, однако момент упущен: продолжать то, что начали с Германом, уже не хотелось. И это удивило: обычно в его объятиях на определенном этапе я бесповоротно теряла голову, и место, где нас настигала страсть, практически не играло роли.
— Ника, — прошептал Герман, целуя в висок, — закроем дверь?
— Давай лучше домой вернемся? — предложила лучшую альтернативу.
И с подозрением уставилась на охотничий медальон. Он не действовал на меня, неужели пора обновить заклинание?
Волков не стал продолжать свои поползновения. Дурман страсти схлынул и с него, освободив из своих оков наблюдательного и подозрительного охотника.
— Ника, что ты сделала? — прищурился он. — Я чувствую себя гораздо лучше, и это точно не отвары.
Долго сохранять серьезный вид я не умела и, расплывшись в улыбке, призналась:
— Я искупалась в озере!
Неверие, радость, восторг — эмоции сменяли друг друга на его лице. Наконец он сгреб меня в охапку и крепко стиснул.
— Ника, я горжусь тобой! Я знал, что вскоре ты преодолеешь себя!
Похвала приятна от всех, кроме врагов, в чьих словах всегда ищешь подвох. И все же представляю, как бы я радовалась, если бы похвалил меня не Герман, а другой, по-настоящему родной и близкий человек.
Домой мы вернулись далеко за полночь.
Я напоила Германа успокаивающим отваром и попросила ждать меня в постели, пока приму душ, необходимый после купания в озере. Я специально задержалась в ванной, чтобы он уснул. А затем, прокравшись в спальню, осторожно сняла медальон со спящего и закрылась с ним на кухне.
Стального цвета, с защитными символами и выбитыми данными о его хозяине внутри — вроде бы безыскусное украшение, оно тем не менее притягивало взгляд непосвященных. С вещами, созданными с помощью магии, всегда так. А еще на него удобно накладывать защитные чары, которые не помешают охотнику во время сражения с одержимым или демоном.
Оберег из медальона сына делала сама Стелла, я же добавила к заклинаниям то, что другим ведьмам не пришло бы и в голову.
