Стелла предлагала мне самой сделать для себя амулет-приворот? Чтобы я с радостью прыгала в постель не просто по просьбе Германа, а отзеркаливала его страсть? Безотказная, на все всегда согласная…
Истинно ведьминское коварство.
Второе заклинание, о котором я никогда не слышала, щадило мою честь, но не жизнь. Если оно поможет и Герман разлюбит, Стелла гарантированно меня убьет.
Что выбрать? Жизнь с мужчиной, к которому равнодушна? И зависимость от него и секс, замешанный на одной страсти и чарах? Или же выбрать второе заклинание, которое справится с безответной любовью Волкова, и потом гордо умереть?
Ведьма может спать с нелюбимым мужчиной по разным причинам: любопытство, сиюминутное притяжение, крайняя необходимость, как в случае с лишением невинности на стороне. Но именно она будет инициатором и никогда не пойдет против своих желаний.
Первое заклинание обещало иллюзию защищенности и сулило бурные ночи. Но при этом паршивое чувство, что капкан захлопнулся навеки, не исчезало.
Второе щадило чувство достоинства, и я бы воспользовалась им, не будь Стелла заинтересована в моей смерти. Если Герман не будет горевать по мне, она с легкой душой меня уничтожит.
— Вероника, часики тикают, да и не могу я сидеть здесь без дела, пока ты чешешь репу, — язвительно напомнила о себе Стелла.
Не ответив на подколку, вытащила из пачки лист и принялась переписывать второе заклинание.
Буквально сразу в кабинет влетела Роза. Вскинув бровь при виде меня, восседающей за столом Верховной, она перевела взгляд на старшую сестру.
— Стелла, к тебе посетители.
— Видишь, я занята?
— Это важно и срочно, Стелла! — стояла на своем Змеева.
Подойдя к столу, Волкова сухо велела:
— Переписывай и жди в кабинете, я скоро вернусь.
Как только дверь за сестрами закрылась, я кинулась листать фолиант. Раз собственный гримуар недоступен, попрошу помощи у чужого.
Увы, чужачке упрямая книженция открыться не пожелала — страницы словно слиплись, а когда я попыталась их рассоединить — слегка ударили током. И я могла читать текст только в двух местах — там, где лежали закладки из плотного кружева цвета топленого молока, то есть там, где мне разрешили.
Повздыхав, я принялась быстро писать заклинание. А закончив, перечитала его и…
Нет. Мне рано умирать, я еще побарахтаюсь. Скомкав лист, я швырнула его в корзину для мусора под столом и открыла гримуар на первой закладке. Да, я малодушная, слабая и трусливая. Хочу жить, пускай с нелюбимым, и не испытывать боль…
Когда вернулись сестры-ведьмы, я заканчивала писать.
— Все? Нет? Сколько можно копаться, Вероника!
Я пропустила мимо ушей оскорбления Волковой и дописала последние строчки.
Выдернув из моих рук лист с заклинанием, Стелла бегло прочитала его и презрительно усмехнулась.
— Так я и думала… Что ж, ты выбор сделала, смотри, Вероника, не пожалей. Пока свободна.
Сложив лист в два раза, я поспешила к выходу из кабинета.
— Стой! — неожиданно велела Верховная. — Роза, обыщи ее.
Я недоуменно посмотрела на Стеллу. Она что, совсем сбрендила?! Думает, что я выписала из гримуара что-то лишнее?
— О да, лучше проверить, не унесла ли наша Никочка что-нибудь ценное, — осклабилась Роза. — У слабых ведьм нет чести, они играют не по правилам.
Унижение и горечь, а еще гнев и ненависть — коктейль из этих чувств бурлил в крови, грозясь лишить самоконтроля. Я стиснула зубы так сильно, что они заболели. Если не научусь отстраняться, придется стать частым клиентом стоматолога.
У слабых ведьм нет чести? Тогда у сильных, наделенных властью, нет совести и души.
Думаю, удалось не показать, как зацепила меня подколка. И я выдержала досмотр с непроницаемым лицом.
Но это не значит, что им сойдет с рук мое унижение. Пусть я слабая, но у меня есть терпение. Не знаю когда и как, но Стелла пожалеет обо всем, что она сделала Вороновым. Она расплатится за мою боль и смерть моей матери.
До приезда Германа я успела подготовить ингредиенты. Четко соблюдая пропорции, смешала эфирные масла: сандал, бей, имбирь, бергамот, ветивер, иссоп, вербена, шалфей и мирт. Всего девять растений. Одни ароматы дополняли друг друга, другие, наоборот, глушили, но все недостатки и противоречия стирали чары.
Дала постоять хрустальному флакону под светом полной луны, извечной свидетельницы душевных метаний влюбленных пар, которая никогда не выдавала чужих тайн. Выдернув живую волосинку с виска, сожгла ее заклинанием и добавила пепел в ароматную смесь. Затем настал черед капли крови с безымянного пальца левой руки.
Под недовольное карканье возмущенного Морригана прочитала слова заклинания: «Твои прикосновения лишают разума. Взор зажигает мою кровь. Я готова пить твое дыхание вечно, растворяясь в твоей страсти». Завершающий штрих — набрать полную грудь воздуха и выдохнуть в горлышко флакона, запечатывая заклинание.
Готовить для себя магический афродизиак — странный опыт, и не скажу, что бесценный. Надеюсь, ничем подобным мне больше не предстоит заниматься в будущем.
