Отблески чужого счастья обжигали. Я загрустила. У меня никогда не было столь легких отношений с родителями и беззаботного детства, как у Авроры. Со мной никогда не дурачились и не посвящали столько времени, стремясь чему-то научить. В возрасте Авроры я уже знала, что рождена для великой миссии. Я — будущая сильная ведьма, которая будет оберегать покой людей от одержимых, защищать Землю от прорыва демонов.
Пока гуляли, переживала, что Аврора, невзирая на запрет, полезет в воду. Как выяснилось, зря. И не потому что я сказала, что Темное — не обычное озеро и купаться в нем не рекомендуется. Нет. Девочка просто не умела плавать, как и ее отец.
— Как получилось, Матвей, что к тридцати ты не умеешь плавать? — слегка уколола мужчину я.
Он безмятежно, не обижаясь на мою резкость, пожал плечами.
— Я умел, но разучился в младших классах, когда едва не утонул в море. Нужно было сразу преодолевать боязнь, но взрослые рассудили иначе и не пустили в тот день в воду. И на второй не пустили, и на третий… На четвертый не захотел я сам — мне снились кошмары. В тот год я больше не купался в водоеме. Даже в бассейн не ходил. А следующим летом понял, что разучился. Страх отравил удовольствие от плавания. Но тебе, ведьме, этого не понять.
— Отчего же, понимаю, — процедила сквозь зубы, подозрительно косясь на Матвея.
Неужели Вика рассказала о моей «водобоязни»? Вот только зачем? Или же его история и моя — случайное совпадение?
И нет, я не могу утверждать, что шатен врет. Лицо, которое читалось легко, как развлекательная книга, выражало сожаление и легкую досаду.
— Папа, а сфоткай меня здесь! — попросила Аврора и взбежала на старый мост, к которому мы вновь подошли.
Отец выполнил просьбу дочери — в этот раз она манерно позировала и, улыбаясь, терпеливо глядела в объектив.
— Ника! А можно с вами сфотографироваться?
Матвей посмотрел на меня просительно:
— Ты не против?
Я взглянула на мост. Подниматься на него уже подвиг, маленькая победа над собой.
— Нет, не против…
Что ж, фотосессия в первую очередь полезна для меня, да и ребенок будет счастлив. Вздохнув, я присоединилась к Авроре.
Увы, терпение ее покинуло быстро — она больше дурачилась, чем позировала. Но Матвей пытался поймать нас обеих в кадр и даже не думал сердиться на дочь. Стальные нервы, уважаю.
— Папа, щелкни меня! — весело пропищала Аврора и прислонилась бедром к дубовой свае.
Раздался скрежет. Доска, на которую встала девочка, продавилась вниз. Аврора, вскрикнув, потеряла равновесие и полетела в воду.
Она еще не коснулась зеркальной поверхности озера, а я уже остолбенела. В голове мгновенно прокрутился короткометражный ужастик, в котором Ава тонет. В этом месте ведь глубоко! Метра два точно есть! Она не умеет плавать! Ее отец тоже!..
Девочка ушла под воду с головой. Вынырнула. Закричала. Хлебнула воды. Судорожно забилась.
Я четко видела ее карие глаза, полные страха.
Это подстегнуло, разрушив оцепенение.
Я прыгнула в озеро.
Вода полосонула холодом все еще разгоряченное тело — я задохнулась от неожиданности, но поплыла к Авроре. Я никогда не спасала утопающих и потому дико боялась, что не смогу. Из школьного учебника биологии помнила, что подплывать надо так, чтобы тонущий не схватился за спасателя.
В ушах стояли крики Матвея, хрипы ребенка и грохот собственного сердца.
Нырнув, я выплыла сзади Авроры и тотчас схватила ее за спортивную курточку. Чуть вытолкнув из воды, дала ей возможность дышать свободнее.
Девочка попыталась повернуться ко мне лицом, пришлось прикрикнуть:
— Не надо! Тихо, все хорошо!
В этот момент я испугалась, что она инстинктивно вцепится в меня, и мы обе пойдем ко дну… К счастью, обошлось — Аврора послушалась.
— Не паникуй, берег рядом. Лежи на спине и старайся мне не мешать.
Как же хорошо, что в воде человек становится легче, и Аврора худенькая!
Слегка повернув ее на бок, я поплыла к берегу, гребя одной рукой и энергично работая ногами.
Берег близко, но как же тяжело дались эти считаные метры… Страх отпустил меня, только когда кончиками пальцев ноги нащупала песчаное дно.
Дикие от ужаса глаза девочки все еще были огромны, я их никогда не забуду.
— Аврора… — Матвей вошел в озеро по грудь. — О боже…
Забрав дочь, понес ее на берег.
Я осталась в воде, чувствуя свободу. Страха перед озером, даже слабого, нет. Исчез! Исчез в этот раз навсегда. Сгорел в переживаниях за жизнь Авроры?
Как бы там ни было, а я ощущала удивительную легкость во всем теле. Это и есть свобода от страха? Стального обруча, сжимающего сердце каждый раз при мысли о Темном, больше нет. Я действительно избавилась от него!
Хотелось завизжать от счастья. Отплыть к центру Темного, глубоко-глубоко нырнуть — и зачерпнуть столько силы, сколько позволял резерв…
Но я сдержалась. Не место и не время. Перед глазами все еще стояло смертельно бледное лицо Матвея, вряд ли он нормально воспримет мою радость. Подожду ночи, тогда точно никто не помешает.
Выйдя на берег, увидела мокрую девочку, сидящую на трухлявом пне и заметно дрожащую от холода.
— Вероника, — голос мужчины сорвался, — если бы не ты… Спасибо, Вероника!
