- Видимо, нет. Только видят, - выдохнула я. - Но я сейчас ни в чем не могу быть уверена.
Я взглянула на печать магического совета, которая украшала каждое зеркало. Раньше мне это казалось декоративным элементом,но теперь я знала, какая опасность грозит каждому неосмотрительному исмерийцу.
— Я не знал, — произнёс генерал, тоже глядя на зеркало.
— И я не знала до сегодняшнего дня. Вам повезло что они занавешены, - произнесла я.
— Сейчас я соберусь с силами, — сказала я, чуть наклоняясь вперед, словно намереваясь встать, — найду карты и принесу вам. Тогда вы поймёте, где мы находимся и сколько осталось до границы. Потому что пешком, раненым — такое расстояние пройти невозможно. Вас обязательно заметят, и всё закончится плохо.
Генерал задумался, его лицо было полно сомнений.
— Не надо пока, — наконец произнёс он, — лучше отдохните.
Я улыбнулась с горькой иронией, глядя на него.
— Ну что ж, — произнесла я, — вы теперь — мой гость и пленник. И вам придётся с этим смириться. Тайники — плохая идея. Если дом начнут тщательно осматривать, всё равно найдут — и этот, и все остальные. Так что лучше не рисковать.
На его лице появилась мягкая улыбка. Он слегка покачнулся, и я понимала, что ему не просто трудно стоять. Он был измотан и еще очень слаб.
— Я всегда думал, — тихо сказал он, — что попасть в плен — это самое страшное, что может случиться. Но твой плен… Он прекрасен. Это — лучший плен, который мог со мной случиться.
Я почувствовала, как внутри просыпается раздражение. Он заигрывал, и это мне было неприятно. В его глазах сияла искренность, и я знала, что он не лукавит. Но меня это только злило. Эти слова заставляли меня чувствовать себя обманщицей.
— Перестаньте говорить мне комплименты! — резко прервала я, голос мой прозвучал твердо и холодно. — Вы всего не знаете, и уже делаете выводы. Я не разрешала лезть в мою личную жизнь. Не хочу обсуждать эту тему. Всё. Закрыто. Баста, карапузики!
Генерал вздохнул, чуть смутился, — и попытался объяснить:
— Я просто хотел помочь тебе…
Я вздохнула, сдерживая внутренний гнев и усталость, и произнесла твердо, переходя на “ты”:
— Ты мне ничем не поможешь, - медленно с расстановкой произнесла я.
Внутри зашевелилась искра вызова. “Покажи ему! Пусть увидит!” — шептало что-то внутри, словно подначивая меня.
— Хотите знать правду, почему муж меня бросил? — спросила я, вызовом в голосе, снова переходя на официальное “вы”.. — Тогда смотрите!
Я медленно отвела прядь волос, чтобы показать шрам на щеке, и повернулась к генералу. Взгляд мой был полон вызова, и я дала ему возможность разглядеть причину моего нынешнего состояния.
— И с этим ничего нельзя сделать! — произнесла я, словно поставила точку, закрыв тему раз и навсегда.
Я медленно взбила волосы пальцами, сделав прядь пышнее, снова прикрыв уродство, и произнесла с вызовом:
— Надеюсь, теперь вопросов нет! — и посмотрела прямо в его глаза, в которых отражалась растерянность. Но мой взгляд стал холодным, ледяным — словно клеймо.
— А вот и нет, — ответил я, почувствовав внутри нежность, которая вдруг вспыхнула в глубине души. В этот момент у меня возникло желание взять её лицо в руки, заглянуть ей в глаза и сказать, что никакой шрам не способен испортить такую красоту. Что я готов был бы костьми лечь за неё, что никогда бы не бросил её из-за какого-то шрама. Что я бы нашёл способ его исцелить, а если бы не смог — убедил бы её, что она всё так же прекрасна. И каждый раз, с нежностью и любовью, убеждал бы, что прекрасней женщины я не встречал. Любой кто посмел бы сказать ей что-то обидное или осуждающее, был бы убит мною на месте.
— Я всё еще не понимаю вашего мужа, — тихо произнёс я, глядя на неё.
— А что тут понимать? — усмехнулась она, и в её голосе слышалась горечь. Я смотрел на ее лицо, на ее тайну. Этот шрам, прикрытый волосами заставлял сердце биться чаще. — Наш брак с графом Астоном был обычной сделкой. Ему нужна была самая красивая женщина Исмерии. Он хотел, чтобы все восхищались: «Смотрите, какая у меня красавица! Она моя!» Но судьба распорядилась иначе.
— И что же случилось? — спросил я, видя, как она бросает на меня странные взгляды, полные сомнения. Она что? Ожидала другой реакции? Я не вижу ничего безобразного в этом шраме.
Я поймал себя на мысли, что хочу положить руку поверх ее шрама, прижаться к нему губами и шептать, что я никогда в жизни не видел такой красавицы. Что ничто не способно заставить меня думать иначе. И зря она думает, что со шрамом она некрасива. Она все так же прекрасна.
