Троя полностью

— Он — противник Тихого. Как и оба его почитателя, горькое сердце, что ждёт — и кусает.

Над контрольной панелью запищали датчики: ещё три долеченных (или почти долеченных) человека отправились обратно на Землю. Оставалось тридцать пять.

— Откуда взялся этот Сетебос? — проворчал Харман.

— Его занесло из мрака вместе с войниксами и прочими, — ответил маг. — Небольшая ошибка в расчётах.

— Прочими? — спросил Даэман. — Ты, случайно, не Одиссея имеешь в виду?

Просперо расхохотался:

— О нет, беднягу к вам забросило проклятие. Он заблудился на перекрёстках времени. Плавание Лаэртида несколько затянулось по вине некой Цицеры, известной самому герою под именем Цирцеи.

— Ничего не понимаю, — нахмурился Харман. — Сейви говорила, что нашла его совсем недавно, в криоспячке.

— Это правда, — кивнул старец. — И всё же ложь. Ваша попутчица знала о странствиях Одиссея и куда он направлялся. Хитрецы, не смущаясь, использовали друг друга.

— Но ведь он и есть ахеец из туринской драмы? — не отставал горожанин.

— И да, и нет, — отозвался маг в своей невыносимой манере. — Драма показывает лишь одну из возможных историй. Так что ваш Одиссей не оттуда, нет.

— Ты, кстати, до сих пор не растолковал про Сетебоса, — потерял терпение девяностодевятилетний.

Ещё шестеро долечившихся покинули свои резервуары. Последние двадцать девять баков продолжали тихо бурлить в полутьме лазарета. Через двадцать минут друзья должны были уносить ноги. Ускоритель частиц маячил за стёклами, чётко видимый и без усилительных линз. Чёрная дыра вращалась водоворотом мёртвой тьмы и пульсирующего света.

— Сетебос — божество деспотической власти, — промолвил Просперо. — Убивает без разбора. Милует по прихоти. Обожает массовые бойни. Это бог Одиннадцатого Сентября. Бог Освенцима.

— Чего? — переспросил Даэман.

— Не важно.

— Он любит всё, что выгодно Ему, — зашипела тьма из-под залитого кровью стола. — Что ж из того? Без выгоды никак.

— Да чтоб ему!!! — вырвалось у молодого мужчины. — Я всё-таки найду этого ублюдка.

Держа оружие наготове, он метнулся вперёд.

Следующие четыре тела покинули астероид; их баки со свистом спускали оранжевую жидкость. Ещё двадцать четыре человека.

Стол, и пол под ним, и кресло были завалены ужасными объедками. Даже фонарик Сейви и линзы ночного видения не могли до конца изгнать густые тени. Собиратель бабочек насторожился, высматривая любое движение.

— Даэман! — окликнул товарищ.

— Погоди, — крикнул он в ответ, выжидая.

Пускай Калибан бросится на лакомую наживку. В оружии достаточно заряда, а палит оно быстрее молнии: в этом путешественники убеждались не единожды. Засадить бы тысячу хрустальных дротиков в поганое чудовище и…

— Даэман!

— Чего тебе? — выкрикнул он, обернувшись. — Калибана увидел?

— Нет. Кое-что похуже.

И тут молодой мужчина услышал. Сначала паровые клапаны, а следом за ними — сирены безопасности. С резервуарами творилось нечто неладное.

Харман растерянно обвёл рукой красные огни на виртуальном пульте:

— Ёмкости высыхают до того, как исчезнут люди.

— Мой бывший слуга, отродье Сикораксы, сообразил прервать питательный поток, — изрёк Просперо. — Все они уже мертвы.

— Проклятие! — Даэман со всей злости ударил кулаком в стену и кинулся к пустеющим резервуарам, светя в каждый фонариком Сейви.

— Уровень жидкости быстро падает, — сообщил он.

— Всё равно отправляем их, — заупрямился девяностодевятилетний.

— Кого? Порталы выплюнут мертвецов с голубыми червями в кишках. Давай выбираться отсюда.

— Да ведь он этого и хочет! — воскликнул Харман вдогонку товарищу, который скрылся в самом дальнем ряду, куда искатели приключений ещё ни разу не наведывались. Где-то во мраке продолжал метаться тонкий луч фонаря.

Старческий, надтреснутый голос мага завёл негромкую и монотонную речь:

— Да заткнись ты, блин! — взорвался коллекционер. — Харман, слышишь меня?

— Слышу, — ответил тот, бессильно прислонившись к панели управления. — Пора уходить, дружище. Мы их потеряли. Ничего не поделаешь.

— Да нет, ты послушай! — Луч света замер на дальнем конце ряда. — Тут в баке…