Когда обе стороны настроены подобным образом, т.е. на отдачу, компромисс будет достигнут; если же хотя бы одна из них рассчитывает на максимальное получение при минимальной отдаче или полном её отсутствии, успех маловероятен. «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте и не будете осуждены; прощайте и прощены будете» (Лк. 6, 37), – эта Христова заповедь непосредственно указывает путь к компромиссному миру.
При попытке же «раскрыть другому глаза», чтобы «вынуть из них сучок», да ещё при этом требовать извинений за прошлое и обещаний на будущее провал переговоров гарантирован. И Учитель предупреждает: «Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?.. Лицемер! Вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего» (Лк. 6, 41–42).
Но мы уже сделали допущение, что всё нормально: обе половинки общей модели поведения, оказавшись взаимоприемлемыми, соединились, компромиссное решение найдено и взаимно принято. Но пока это только решение, т.е. благие намерения. Сделаем ещё одно допущение: стороны добросовестно выполняют условия взаимного соглашения. На внешнем плане взаимоотношений установилось спокойствие, чаши весов, моделирующих состояние этого плана, пришли в равновесие. Но это спокойствие поверхностное. Конечно, по сравнению с недавним прошлым это уже прогресс. Внешнее компромиссное спокойствие даётся бывшим конфликтёрам ценой огромного внутреннего напряжения.
Придя к компромиссному миру, стороны будут следить в большей степени за поведением партнёра (в плане выполнения им условий соглашения), нежели за своим собственным. Неверие в искренность другого человека, что в данной ситуации вполне оправдано, приводит к двойной оценке, двойному взвешиванию поступков. Причём на разных весах: общих (открытых) весах компромиссного спокойствия, наблюдаемых обеими сторонами, и весах личных (сокрытых), наблюдаемых втайне от другой стороны. Это напоминает повторное взвешивание продукта на контрольных весах. При этом мы в большей степени доверяем последним, хотя и они не без греха.
Таким образом, модель компромиссных отношений, особенно в начальной стадии, представляет собой триаду весов (троичностей), двое из которых – личного пользования и одни – совместного. При этом первым мы искренне верим; что же касается вторых, то это – или «свежо предание, но верится с трудом», или же – видимость доверия.
Внешние, общие весы моделируют структуру, в которой две сущности (действующие лица) искусственно создали третью (общую программу действия). Теперь уже есть и кому работать, и над чем работать. На чашах этих весов размещаются, подобно гирям, реальные деяния обеих сторон. Зоной, в которой должно сохраняться и поддерживаться равновесие, служит совместный моральный кодекс. С ним и во имя его будут сравниваться все действия сторон на внешнем, проявленном плане.
Это соглашение является и своеобразным эталоном поведения (законом), и «третейским судьёй» одновременно. Правда, иногда роль последнего может исполнить вполне реальное третье лицо (посредник-миротворец). Но это – скорее в тупиковой, очень спорной ситуации, когда возможно разночтение поступков.
Таким образом, на общих весах сравнивается
На личных же весах – наоборот: здесь поступки оценивают не по закону, а по совести (по своей, конечно). И компромиссный мир сохраняется до тех пор, пока показания тех и других весов не расходятся или расходятся незначительно.
***
Ранее говорилось, что конфликт на любом уровне имеет в принципе три активных варианта решения: два абсолютных (безоговорочных, силовых) и один относительный, компромиссный как общее их дитя.
Действительно, оба «родителя», отдав часть самих себя друг другу, произвели на свет третью сущность: совместную программу поведения. Конечно, ребёнок этот, как и должно быть, унаследовал качества их обоих. И хотя это чадо родилось скорее по необходимости, нежели по обоюдному желанию, оно тем не менее будет соединительным, примиряющим родителей звеном. И относиться они к нему будут вполне по-родительски, т.е. каждый из них будет ревновать ребёнка к другому. А отсюда – и взаимные подозрения в допущении запрещённых приемов, могущих как-то перетянуть общее дитя на свою сторону. Так что скрытое взаимное недоверие в компромиссной ситуации вполне объяснимо.
