Троичность вокруг нас полностью

Разбираться в том, насколько обоснованы эти и им подобные претензии, довольно сложно, ибо здесь есть доводы и «за», и «против». Тем не менее, триада «по вертикали» «Бог – Церковь – человек» существует (по крайней мере в православии и католицизме), и Церковь узурпирует в ней право на посредничество между безгрешным Христом и грешным человеком. (Интересно, что в составе полного титула главы католической Церкви, папы римского, есть звание, которое с латинского дословно переводится, как «наместник Сына Божьего».)

Приведённый пример говорит о том, что у нескольких триад (по крайней мере у двух) может быть общее звено. Разве не могут, например, у наших друзей, помимо нас, быть ещё друзья, причём не менее любимые, чем мы? Конечно, могут. Естественно, что эти общие друзья будут при необходимости призваны в «третейские судьи» не только нами.

***

Троичные структуры (как и всё, что вокруг нас), независимо от их природы, живут не только в пространстве, но и во времени. Более того – многие из них раскрывают себя, становясь очевидными, только по прошествии какого-то временно̀го интервала. К примеру – триада в Любви.

Троичности подобного рода представляют собой процессы. Например, процесс восприятия музыкального произведения: от воздействия музыки на физическом плане – к эмоциональному состоянию, а от него – к образу и мысли. В процессе развития любой системы видоизменяются в определенной последовательности (т.е. во времени) её конкретные «сиюминутные» состояния. Но что считать таким состоянием? В течение какого времени оно существует, не изменяясь? И есть ли такой интервал вообще?

Время воспринимается нами в трёх условных формах: прошедшего, настоящего, будущего. Но условностей этих мы практически не замечаем, считая троичность времени объективной реальностью. К тому ж и грамматика узаконила три временные формы глагола – части речи, связанной с действием, с процессом.

Если прошедшее или будущее можно представить в своём воображении, то о настоящем следует говорить как о явлении условном и вполне реальном одновременно. Ибо, существуя, как «миг между прошлым и будущим», т.е. как нечто неуловимое, настоящее воспринимается, как миг бесконечный: «Именно он называется – жизнь!» Однако эти же фразы, сведённые вместе (песня из кинофильма «Земля Санникова»), подводят к парадоксальному выводу о том, что настоящего не существует вовсе, т.к. оно являет собой лишь граничную линию между прошлым и будущим (теоретически же линия не имеет толщины).

Действительно, начальная фаза любых, даже самых кратких мыслей, слов или действий при достижении ими завершающей фазы уже отойдёт к прошедшему. И наоборот – «что-то», начатое сейчас (например, самое короткое восклицание!), завершится в будущем. Но к этому моменту будущее уже станет прошедшим, а точнее соприкоснётся с последним. И, тем не менее, пребываем мы всё-таки в настоящем, в этом тончайшем пограничном слое времени, хотя живём при этом прошлым (благодаря памяти) и будущим (благодаря опыту и воображению).

Интересна в этом плане позиция восточной философской школы, в частности дзэн-буддизма: «Ничего, кроме настоящего, не существует, и если человек не умеет жить в настоящем, он вообще не умеет жить… Это не значит, что следует шагать по жизни, не задумываясь, но вопрос о том, куда шагать, не должен становиться настолько важнее вопроса о том, где ты стоишь, чтобы и шагать уже не имело смысла» [19], с. 115.

Однако, чтобы настоящее воспринималось, как нечто реальное и жизнеспособное, а не как условная линия между «уже» и «ещё», необходимо раздвинуть временны̀е рамки, в которых оно могло бы себя реализовать. Это возможно только за счёт «отторжения» доли времени, принадлежащего прошедшему и будущему, и присоединения её (как бы с двух сторон) к настоящему.

В действительности мы так и поступаем: искусственно разрезаем непрерывную нить времени на фиксированные отрезки, в пределах которых настоящее обозначается узаконенными единицами времени, соединёнными со словами типа: сей (час), сию (минуту), настоящий (год, век) и т.д. Эту же роль играют и временные интервалы, границы которых определены весьма приблизительно (например, эпоха, эра и т.д.) или вообще размыты. Более того, само словосочетание «настоящее время» существует не только как понятие наряду со временем прошедшим или будущим, но и как своеобразная (аморфная) «единица времени»: «В настоящее время в стране царит полнейший беспредел» (из выступления депутата Государственной Думы).

Желание утвердить «что-либо» в настоящем, отделить его от прошлого или грядущего заключается, например, в другом, не менее интересном словосочетании – «сегодняшний день». Мы так привыкли к нему, что даже не замечаем в нём «масла масляного»: ведь слово «сегодня» (сего дня) уже само по себе означает сей, настоящий день. Условность настоящего, его весьма относительная связь с реальным временем заключена, например, в выражениях типа: «в эту радостную минуту», «в сей скорбный час» и т.д. Ясно, что это образ, а не отрезок времени.