Я не знал, что видели мои спутники, но мне казалось, что мрак расщепился на отдельные части. Некоторые из них поднимались в воздух, затем снова опускались на землю, как бы неспособные покинуть ее, хотя этого им очень хотелось. Это были всего лишь темные пятна в ночи, которая спускалась на долину. Однако было совершенно ясно, что они приближаются к нашему костру, бесшумно и угрожающе. Я еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным и беззащитным.
Правда я обнажил свой меч, хотя было непонятно, как я смогу использовать его против этих бестелесных созданий ночи, которые появились как-бы из под земли. Однако мое движение не прошло незамеченным, и я услышал спокойные слова Гатеи:
— Холодная сталь иногда может защитить, хотя иногда не нужны ни острый конец меча, ни его заточенное лезвие. Я не знаю, кто это, хотя уверена, что они — не создания Света… — и по тому, как она сказала «Света», я понял, что она говорит о чем-то таком, что нельзя определить обычными органами чувств.
Гатея протянула руку и обхватила пальцами свой сук-посох, который она положила на землю, но не поднимала его, а ждала. Ждал и я, сжимая рукоять меча. Тьма мне казалась непроницаемой. Мой глаз не мог ничего различить. Но я почему-то чувствовал, что вокруг звезды, которую начертила Гатея, что-то ходит, нажимая то тут, то там.
Тот, что пришел сюда, ощущал страшный голод и уверенность, что сейчас утолит его, так как добыча здесь, и ей не уйти. Затем уверенность уступила место нетерпению, удивлению и, наконец, гневу, когда тот понял, что нечто осмеливается сопротивляться ему. Я знал, что это тут, рядом, я вертел головой, чтобы быть готовым вступить в бой с… не знаю чем… когда оно ворвется в наш лагерь. Я понятия не имел, что это может быть и насколько оно опасно.
И вдруг на одно мгновение я увидел, как в освещенное костром пространство просунулась рука — а может это была лапа? — скрюченная, туго обтянутая желтоватой кожей кость. Я не успел ее разглядеть, как она тут же исчезла. И страх охватил меня, так как в отличие от сладостных певиц, которые заманивали нас прошлой ночью, зло на этот раз было в своем собственном жутком обличье.
Гатея подняла одним легким движением свой посох с земли. Она опустила его конец прямо в тот угол звезды, куда перед этим капала кровь и сыпала сушеную траву. И одновременно она говорила, говорила что-то повелительное на незнакомом мне языке.
Там, куда она показывала посохом, зашевелилась земля, казалось, что она стремительно кружится и поднимается столбом вверх. Гатея пела все громче и все быстрее, и столб пыли застыл в воздухе.
Еще мгновение, и вместо него стояло какое-то подобие человеческой фигуры. Во всяком случае у него было две руки, две ноги, тело и круглый шар на месте головы. Примерно таких же человечков дети лепят из глины. Когда он встал прямо, Гатея ударила суком по земле и что-то громко выкрикнула.
И это чудовище пошло вперед на своих уродливых бесформенных ногах. Однако он держался прямо и шел быстрее, чем я ожидал от такого урода.
— Быстро! — Гатея впервые взглянула на меня. — Твой нож… холодная сталь… закрой входное отверстие. — И она показала посохом, куда я должен идти.
Я вынул нож из ножен. Все еще держа другую руку на рукояти меча, я бросил нож, как в детской игре. Тот воткнулся, как надо, рукояткой вверх, именно туда, откуда появилась эта жуткая фигура.
Гатея, казалось, прислушивалась. Прислушался и я, даже затаил дыхание, чтобы оно не мешало слушать. Все было тихо, ничто не тревожило ночную тьму. Но я ощущал, что то, что пыталось проникнуть в круг, исчезло
— хотя может на время.
Девушка не расслабилась. Я, по ее примеру, тоже. Кот наконец вздохнул и моргнул. Но если кот был удовлетворен, то девушка — нет.
— Еще не все… — заговорила она, как бы не давая себе успокоиться, обмануть себя. Она не хотела верить, что ее колдовство было успешным.
— Что ты сделала? — спросил я, не в силах больше сдерживать свое любопытство. — Ты его направила тем, кто поджидает нас там?
Она кивнула.
— Он пока отвлечет их, но это не может быть долго. Слушай!
Возможно это было именно то, чего она ждала. Что-то гулко разнеслось в ночи, как будто мы были в пещере, а не под открытым небом. Это был даже не крик, а завывание, наполненное такой жуткой злобой и угрозой, что я не выдержал и вскочил на ноги, выхватив меч, готовый сражаться с врагом, которого я не видел, но в крике которого было столько злобы.
— Бога ради, — сказала девушка, — не выходи за пределы круга. Он вернется, и будучи одураченным, будет в два раза страшнее.
— Что это? — спросил я.
— Это не то, что можно убить этим, — она кивнула на меч. Холодная сталь, конечно полезна, но не как оружие, а как барьер. А что касается этого… — и она содрогнулась, — я не могу назвать его никак. Я даже не знаю, что может прийти. Мои предосторожности были вызваны не ожиданием его прихода, а просто тем, что это странная страна, а мы пролили кровь. Кровь это жизнь, и по ней Темные силы узнают, где они могут найти жизнь.
— Ты с помощью крови сделала защитный круг.
