На мою ногу упал маленький лист, совершенный по форме и ярко-зеленый, как глаза девушки. По его краю бежал красно-коричневый ободок. Такого же цвета было ее прекрасное тело.
Может, у меня опять были видения, вызванные телесной слабостью? Нет, я не мог поверить этому. Я наклонился и поднял лист. Он был совсем не похож на обычный лист дерева, который можно засушить и растереть в пыль. Нет, он был тяжелый, как будто вырезанный из камня, неизвестного нашему народу.
Я аккуратно опустил лист в кожаный кошелек. Для чего она оставила его, я не знал, хотя надеялся, что это подарок, но я решил хранить его как сокровище.
Я долго не мог двинуться дальше. Я долго ждал под деревьями, пока наконец не понял, что то, что я видел, больше не вернется. На утесе я встретился с ужасом в виде крылатого чудовища, здесь, в лесу, повстречался с красотой. Видимо, в этой стране можно испытывать либо страх, либо благоговейный трепет — третьего не дано.
Наконец, я снова пошел по дороге, которая вилась среди деревьями, но теперь уже листья не болтали обо мне. Я хотел уйти поскорее отсюда, так как один вид их напоминал мне об утрате, о боли, которая теперь терзала меня, не тело, а душу.
Я даже не остановился поесть, хотя изрядно проголодался. Я только шел вперед, пока не вышел на открытую местность. Здесь я свернул с дороги, так как она вела на север, а я был уверен, что мне нужно на запад. Впереди снова возвышалась цепь гор, а прямо передо мною расстилалась земля, заросшая кустарником и деревьями. И тут я увидел нечто, привлекшее мое внимание.
Крепость — здесь?
Каменные стены, башня — строение, подобное тем, которые я помнил с тех времен, когда мы еще не проходили через Ворота. Можно было подумать, что я вернулся в мир, где родился. Вот только знамя лорда не развевалось на башне и никаких признаков жизни в стенах не было заметно.
Я уже в который раз подумал, зачем Барды открыли нам Ворота и привели в этот мир. От какой угрозы бежали мы? Почему многое было оставлено в нашей памяти, а именно это стерто? Передо мной возвышалась крепость, которая могла принадлежать только очень могущественному лорду. Если эту крепость построили люди, как и мы, значит, мы можем найти союзников в этом чужом мире.
Эти стены были мне странно знакомы и я бросился к крепости сквозь кустарник. Когда-то здесь были поля. Тут и там среди травы виднелись колосья, уже созревшие для жатвы.
Я набрал горсть колосьев, потер их в руках, отделяя зерно, и сунул их в рот, как я часто делал на полях моего детства. Вкус был знаком мне. Как близки между собой миры, которые связаны Воротами. Во всяком случае, то зерно, что привезли мы, должно было дать здесь урожай, если конечно не вмешаются враждебные силы.
Я жевал зерно и шел к крепости. И чем ближе я подходил, тем больше она казалась мне знакомой, похожей на наши крепости. Я понял, что те, кто устроил ее, вынуждены были защищаться от кого-то. Толстые стены, узкие окна высоко над землей…
Однако массивные ворота были не просто открыты — они висели на одной петле, открывая проход. Было ясно, что эта крепость давно покинута. Камни, из которых была сделана крепость, были непохожи на камни соседних гор. Они были более веселой расцветки и сверкали в лучах заходящего солнца, как будто в них были врезаны кусочки серебра. В этом была какая-то чужая красота. Она придавала этому могучему сооружению некоторое легкомыслие.
Над воротами в стену была вделана отполированная до блеска каменная плита. На таких плитах обычно у нас изображалась эмблема клана, а здесь был изображен кот — бело-серебряный кот, похожий на Гру. Он не скалил хищно зубы на входящих, как можно было ожидать из его расположения. Нет, он просто сидел и длинный хвост его изогнулся так, что кончик находился между передними лапами.
Зеленые глаза, такие же блестящие, как у лесной леди, были сделаны так искусно, что казались живыми и каждый, кто входил в ворота, был уверен, что кот наблюдает за ним. Не знаю почему, но я отдал военный салют этому безмолвному стражу, который так долго и бессменно несет свою службу.
Я прошел в ворота и попал в большой двор. Прямо передо мной возвышалась крепость, увенчанная башней. Это был, несомненно, дом, а не просто холл для собраний. Здесь жил сам лорд и находились подсобные помещения, склады, оружейная. Вдоль стен лепились хозяйственные постройки
— сараи, стойла, бараки для слуг и оруженосцев.
За исключением сломанной двери ничто не говорило о том, что время наложило свою тяжелую руку на эти постройки. Любой из наших кланов с удовольствием сменил бы свои деревянные халупы на такое прекрасное сооружение.
Я смело пошел вперед. Может быть, потому, что здесь все было знакомо мне, я не ощущал беспокойства, которое не покидало меня с тех пор, как я вместе с Гатеей вошел в эту страну, полную непонятного колдовства. Дверь в башню была открыта и на полу валялось множество сухих листьев, занесенных сюда ветром. Это с очевидностью доказывало, что крепость пустует уже не первый год.
