Он дядя моей подруги. Казалось бы, благородный и приличный мужчина. Богатый тиран, который выбрал меня на роль матери своего сына. Но... ситуация вышла из-под контроля, и вместо сына я родила тройню — дочерей.
– Алиса, – выпячиваю губы, глядя на разозлённую подругу. – Но… как? Я одна… здесь. Без тебя! Я же не смогу! Подумай лучше! Я буду помогать тебе с сыном! Тебя вернут в университет! – уговариваю её остаться, потому что одна точно не смогу.
В чужом доме. С чужим родственником. В чужой стране. И плевать, что я здесь уже давно и знаю почти все улочки Парижа. И в особенности пригород Парижа, где расположен частный дом Алима Лапина. Дяди моей лучшей подруги Алисы Лапиной.
Зачем вообще, год назад я повелась на уговоры Алисы и вместе с ней перевелась в престижный языковой университет во Франции? Большие перспективы и возможности вскружили мне голову, нарисовав такие прелестные картины, связанные с моим будущим.
Мысли о том, что после окончания этого университета я смогу на хорошую должность с приличным окладом устроиться, оказались решающими тогда для меня и моей семьи.
Так я быстрее накоплю на операцию братишке, и он сможет быть, как все дети. Прыгать, бегать и веселиться. У него с детства проблемы с суставами. Особенно с коленными. И… он ограничен в своих действиях. Отчего сверстники его подкалывают.
– Ты можешь остаться у моего дяди, – равнодушно кидает подруга, продолжая нервно паковать свои вещи. – Но моей ноги больше в этом доме не будет! Понимаешь?! Мой родной человечек заявил мне, что мне пора возвращаться домой! Понимаешь?! Вот… козёл! Я же его люблю, а он… отправляет… на казнь! К отцу… который не знает, что у него родился внук. И ведь Алим об этом знает, но всё равно сказал возвращаться в Россию.
– Без тебя я здесь не останусь, – опускаю взгляд на свои ноги. – Я и так год бесплатно в доме твоего дяди жила. Потому что была твоей гостьей. А сейчас я кто?
– А ты закадри его! – предлагает она неожиданно, прервав даже сбор чемоданов. – Влюби в себя! Этот скряга через годик-второй своей желчью захлебнётся и умрёт! А ты богатой вдовой останешься! Найдёшь потом себе молодого горячего итальянца, такого, как наш профессор по истории. А этот… – намекает на своего дядю, которого вообще-то очень любит и обожает, но сейчас просто злится на него. – … пусть знает, что с моей подачи ты вдовой станешь! И к горячему итальянцу в объятия упадёшь!
– Алиса!
– Ну а что, Мириам? – опускает руки и расстроенно выдыхает. – Понимаешь, он почти что выгнал меня и Матвея, но тебе разрешил остаться. Нет, я на тебя не обижаюсь, всё понимаю! А вот дядю… Скажи, а может, он уже в тебя влюбился? И меня за борт, чтобы я вам не мешала? – делает очень глупое предположение, от которого в другой момент я бы обязательно рассмеялась, но не сейчас, когда вижу, что она это на полном серьёзе говорит.
– Алиса!
– А я что, по твоему мнению, не вижу, как вы сюсюкаетесь вечно? – уже ревностно заявляет.
Ох, и намучились мы с её дядей за этот год. Подруга каждый день мне сцены ревности закатывала, что я в очередной раз поехала с её дядей куда-то.
Но как я могу отказать Алиму, когда он предлагает мне посетить закрытый показ какого-нибудь фильма, галереи. Знакомит с теми, о ком я раньше только в журналах читала и мечтала увидеть.
Да, господин Лапин представляет меня как свою спутницу, и меня часто принимают за его девушку. Порой сам Алим, чтобы отвадить поклонниц. Но позволить себя приобнять, улыбнуться кое-где, кивнуть, если нужно и назвать Алима «Дорогой» – небольшая цена за воплощение моих мечт.
– Просто твой дядя, как и я, любит искусство, – в который раз поясняю подруге. – Мы часто его обсуждаем и спорим между собой. Тебе же неинтересно, вот мы и не втягиваем тебя в это. Ты сама сказала, чтобы мы за столом не нудили, заставляя своими разговорами тебя спать.
– Ну да! Конечно! Так и поверила!
– Алис, я правду говорю.
– Будто бы я не вижу, как ты на него смотришь. Молчишь, смотришь и хочешь!
– Это ничего не значит! – резко выпаливаю, почувствовав, как краснеют мои щёки от смущения. Ненавижу! Ненавижу себя за то, что… влюбилась в того, кто мне в отцы годится. – Я просто восхищаюсь его познаниям в искусстве и… – почти вру.
– И в том, что он красавчик, хоть и старый! – добавляет за меня подруга с усмешкой на губах. – Ну признайся! Хотя бы на прощание! Ты влюбилась в моего дядю!
– Алиса! – строго прерываю её. – Это всё ложь! – вскакиваю с дивана, решив уйти в свою комнату. Не хватало ещё здесь разреветься оттого, что, чёрт возьми, влюбилась. И страдаю от неразделённой любви. Да и никогда такой, как он, не посмотрит в мою сторону. – Ни в кого я не влюблена!
По закону подлости, именно в этот момент дверь в комнату Алисы отворяется, и на пороге возникает виновник нашего разговора с сыном моей подруги на руках.
– Кто ни в кого не влюблён? – задаёт вопрос мужчина, зацепив ухом конец нашего разговора. – Мириам?
– Никто, – отвечаю, тяжело сглотнув. – Никто ни в кого не влюблён, – отвечаю и иду к двери, не поднимая головы и боясь столкнуться с ним взглядом и выдать себя.
Аккуратно обхожу Алима с Матвеем на руках, чтобы как можно скорее оказаться в своей комнате и тоже начать собирать чемоданы. Нужно ещё найти себе квартиру. И деньги… чтобы его снимать.
