— Красивое, — киваю. Ну не говорить же что оно мне не нравится? Хотя что в нем плохого кроме мерзкого цвета шариков? В остальном все довольно мило: шале, белая мебель, окна в пол, прекрасный вид на заснеженный лес. И даже сейчас, когда стемнело, зимний сад красиво освещается лампочками и фонариками.
А если бы я тут был с Дианой, то даже шарики с нарисованными сердечками мне бы понравились. Более того, я бы сам их накупил и развесил! Вот что значит правильная компания. Или ее отсутствие.
— Мы тут надолго?
— Двое суток, — улыбается, затем берет меня за руку и тянет в соседнюю комнату. А там и правда неплохо: постель, покрытая лепестками роз, рядом столик с шампанским, конфетами и закусками. Глядя на это, невольно замечаю:
— Выглядит как настоящее свидание или медовый месяц.
— Так и есть. Я подумала что нам нужно скрепить наши отношения… Может я даже забеременею…
Да уж, только детей мне сейчас не хватало. Тогда я точно с Верой никогда не разведусь. Отвожу глаза, правда она это замечает.
— Ты не хочешь детей?
— Давай подождем лет пять? Я так-то не то чтобы совсем против них, но… — пожимаю плечами, — Не сейчас. Тем более я не знаю как будут развиваться наши отношения дальше.
— В смысле — не знаешь? — садится на постель, не спуская с меня глаз.
— У тебя есть любовник, разве нет?
— Он в прошлом.
Утешила, твою мать. И чего ее потянуло бросать своего лягушатника? Могли бы счастливо жить в Париже, гулять целыми днями по Лувру или кладбищу Пер-Лашез, все как она любит.
— Ладно, давай перекусим…
— А я пока принесу подарок!
Подарок… А мой в сумке. Пока Вера бегает туда-сюда, я достаю завернутую в красивую бумагу игрушку. Вот она удивится-то когда увидит!
— А вот и я, — забегает обратно и протягивает мне небольшую коробочку. Обычно в таких дарят ювелирные украшения…
Интуиция меня не подводит. Когда я раскрываю коробочку, то моему взгляду предстает красивый браслет одной известной ювелирной фирмы. Сколько же он стоит? Сотни тысяч… Предвкушая скандал, протягиваю свой подарок. Вера, видимо думая, что там что-то аналогичное, своими тоненькими пальчиками его распаковывает, и…
— Игорь, это что?! — на ее лице брезгливость. Ну если бы она не знала что это такое, то было бы удивление. А так… Ну кого она обманывает?
— Эта штука делает девушкам приятно, — откашливаюсь.
— И многих девушек ты опросил?!
— В интернете прочитал… — понимаю, что фразу «посоветовал консультант» она мне не простит.
— Девушкам приятно должен делать прежде всего мужчина! Да и вообще, за кого ты меня принимаешь? Я-то думала ты мне подаришь что-то другое…
— В смысле? Что я должен был тебе подарить?
— Украшение или коллекционный томик Гюго… — Вера начинает рыдать, а меня это окончательно выводит из себя.
— Томик Гюго пускай тебе твой лягушатник дарит. Задолбала своим кислым лицом!
И с этими словами я поднимаюсь и иду к выходу. Все-таки пора разводиться.
Глава 23. Диана
Иногда, сидя над учебниками, мне приходит в голову мысль: в интересные времена мы живем! Каждый человек — особенная, уникальная снежинка. А если ты не уникальная снежинка, то ты лох и чмо. И кто это придумал? Вот я всю жизнь ничем особенным не отличалась. Да и в моем окружении людей особенных нет. Так что же, нам всю жизнь испытывать комплект неполноценности, что ли? Да, я никогда не получу Нобелевскую премию, не стану мэром Москвы и не получу олимпийскую медаль.
Но не все же должны это делать? Потому что если у каждого будет по медали, то отпадет смысл в медалях.
И хотя я постоянно так рассуждала, из недр мозга мыслишка время от времени проскакивала: надо что-то такое особенное сделать и стать самой-самой… Чтобы все меня знали, узнавали на улицах, искали обо мне информацию в интернете. Дальше мечтаний дело не заходило. Но боженька меня все-таки услышал. И зря конечно. Оригинальность дорого стоит.
Недаром один великий человек сказал потрясающую вещь: люди становятся несчастными из-за желаний только в двух случаях: когда эти желания исполняются и когда нет. Но это же надо было узнать на собственном опыте! Потому что став уникальной, я теперь понимаю, что ничего особенного я не чувствую. Кроме того факта, что встряла я знатно.
Кстати я же математику учу! Блин! Лучше бы Боженька мне подсуетил не тройню, а умение сосредотачиваться на работе. Правда, мама меня недавно прямо-таки утешила. Говорит: «Жрать захочешь, сосредоточишься».
Злые вы все.
И когда я наконец углубляюсь в интегралы, меня конечно же отвлекают! Новостями, после которых становится не до математики. Мама объявляет, что к нам приезжает… Бабушка! Из Тулы. Точнее из деревни под Тулой.
Бабушка — это тот человек, который заставляет работать за тарелку борща, забыв, что крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Это у нее на огороде бездарно проходит моя юность все каникулы. А про детство и вовсе страшно вспомнить.
Это еще слава богу я училась среди таких же неудачников. А если бы престижный ВУЗ? Вот прихожу я в сентябре с каникул, и все такие спрашивают друг у друга:
— Маша, а ты где лето провела?
— Я в Майами.
— А ты, Даша?
