А вообще всегда так было. Бабку боялись все, начиная от дочери и внучки, заканчивая участковым и продавщицей в ближайшем магазине. Когда бабка выходила во двор, двор пустел. Потому что от одного ее взгляда дети плакали, пьяные трезвели, а беременные рожали.
Это еще хорошо она уступила маме квартиру и поехала абьюзить людей в какую-то деревню. К земле как говорится потянуло.
Я вообще бы назвала бабку «мой личный фюрер». Хотя почему «назвала бы». Я как-то и назвала. Как же она орала… Даже с хворостиной за мной бегала. Ну это я тогда была юная и отчаянная. Сейчас я так не рискну. Спеклась.
— Ну и где ты нагуляла аж тройню, дуреха? — бабушка снимает темно-коричневое пальто и меховую шапку. — Одного тебе мало?
— Не нагуляла. Это было непорочное зачатие.
— Ветром надуло. — кивает.
— Ураганом.
— Диана, потихоньку начинай распаковывать сумки. Бабушка столько всего интересного привезла нам! — мама все пытается сделать так чтобы мы не поругались в первые пять минут.
— Угу, — тут не дай бог показать что тебя не устраивают гостинцы. Но мама не унимается:
— Что надо сказать?
— Спасибо.
— Вот то-то же, — добавляет бабушка и гордо идет на кухню. — Зря я что ли перла все это.
Сумок и правда — вся прихожая заставлена. Бабушка никогда не приезжает с пустыми руками: это и закатки, и соленья, и квашеная капуста… А теперь еще и пеленок приволокла. О, огурчики соленые. Кстати тема. И патиссоны с помидорками. А то я уже все запасы пожрала с этой беременностью.
Перетащив несколько банок, начинаю накрывать на стол. Бабушка садится с царственным видом и начинает кивать, не сводя с меня глаз. Вообще по легенде муж у нее типа был. Куда делся только? Видимо сдох от счастья.
Но я-то знаю. Вранье все это про мужа. Иначе в свидетельстве о рождении не стоял бы прочерк.
— Позор на наши головы…
— Чего? — замираю.
— Позор говорю. В прежние времена в деревнях ворота дегтем мазали!
— И тяжело оттирается? — киваю.
— У меня был муж! — в лице бабушки такое искреннее возмущение, что я аж диву даюсь. Какой муж! Какие ворота! Она вообще переехала в Москву в семнадцать лет.
— Полтора часа?
— Ты такая умная, да?
— Не тупее вас. Борщ будешь?
— Ах, хамка. И кого только воспитали! — бабушка начинает цокать языком и причитать, а я разливаю борщ по тарелкам. Вот что за мода, разводить драму на пустом месте! Как будто нервы железные. И у меня, и у них. Наконец мы начинаем ужинать, а бабушка все не унимается, — Знала бы ты, Диана, сколько мы сил потратили, чтобы ты приличной девушкой выросла. А в итоге что? Мать уже сказала что ты даже имени отца будущих детей не знаешь!
— Знаю я имя! — бурчу в ответ, — Я фамилии не знаю.
В ответ бабушка начинает громко смеяться, хотя что веселого, неясно:
— Ты дура! Понимаешь? Свою красоту разменяла неизвестно на что!
— Ну а ты на что свою красоту разменяла? — усмехаюсь. Нет, надо отдать должное. Если верить старым фотографиям, бабушка была настоящей красоткой, получше меня. Только толку.
— На эту квартиру и разменяла! — хлопает ладонью по столу, так что подпрыгивает белая керамическая солонка, — Я выбрала себе не абы-дабы кого!
— Ага, и что ж он на тебе не женился?
— Потому что уже женат был!
— А ты говорила что была замужем, — вскидываю брови.
— Кто сказал что не была?
— Так что, мой дед двоеженцем оказался что ли?
— Нет конечно! У меня до него был жених, от него я забеременела, а он погиб. Мне пришлось аборт сделать, потому и поехала в Москву, потому что после такого как жить в деревне? — бабушка задумывается, после чего грозно добавляет, — Не те времена сейчас, ой не те.
— И слава богу, — невольно вздыхаю, доедая суп. В голове две мысли. Первая: значит бабушка добыла квартиру… Не будем обозначать как. И вторая мысль: а гадалка-то права выходит.
Глава 26. Диана
Что такое невезение? Это когда ты не просто воспитывался в однополой семье, состоящей из мамы и бабушки, но и уверенно продолжаешь традицию. А еще лучше — преумножаешь. Четыре поколения в одной «двушке»! Что может быть аутентичнее? Только коммуналка.
Бабушка, оценив ситуацию, уезжает довольно быстро — продавать курей. А возвращается через четыре дня с котом и кучей котомок. Надо ли говорить что после вольной жизни на улице Барсик, он же Мурзик и он же «иди отсюда нахрен» мягко говоря недоволен?
Мама недовольна тоже, зато бабушке все окей. Выпустив из переноски обоссаного и орущего кота, она устало плюхается на стул в прихожей и торжественно произносит:
— Вымойте моего сыночка.
Это если мы его найдем ближайшие дня три конечно. Потому что исчезнув в маминой комнате, он тут же затихает, и, думаю, на этой неделе его не стоит трогать в принципе. Что ж, теперь жизнь у нас будет веселой. Хотя и до этого не сказать что мы сильно грустили.
Вопреки ожиданиям, жизнь с бабушкой оказывается не такой уж сложной. Во-первых, нет огорода. Во-вторых, зато у бабушки есть пенсия. В-третьих, бабушка ведет хозяйство так, что у меня возникает подозрение, что к зиме мы накопим на «мерседес». Ну а то что ходим строем — это незначительные мелочи. Ну и что кот периодически ссыт на ковер.
