- Только одежду не забудь положить на край кровати, - сказала Иви и совсем мягко добавила, - спи крепко и быстрее выздоравливай.
Какой тут сон, стаскивая с себя уже совсем мешающие штаны и сдерживая прорывающиеся звуки тяжелого дыхания, Дюк завороженно наблюдал, как лисичка намыливает себя медленными поглаживающими движениями. Вот она потянулась за добавкой мыла, и у парня сердце подпрыгнуло, с гулом ударив грудную клетку. Привставшая лиса теперь в закатных лучах повернулась боком и принялась мыть волосы, закрыв глаза, чтобы не попало мыло. Дюк согнул пальцы, почти ощущая подушечками тепло и упругость аккуратных, острой формы грудок. Он прекрасно знал, как порочно они умеют тыкаться ему в ладони. Тяжелое дыхание приходилось сдерживать, зажимая между зубов большой палец, но, когда Иви поднялась и все так же с закрытыми глазами опустила ладонь между своих плотно сомкнутых ног, волк не выдержал.
- Иви, - хрипло выдохнул он. -да? - Прости меня. - За что?
Он сглотнул, увидев, как указательный палец вкруг прошелся по белым волоскам на лобке и с трудом продолжил:
- Меня ранили, но не настолько тяжело. Я просто хотел с тобой поговорить наедине и никуда не торопясь.
- Давно надо было все честно сказать, - рявкнула Иви. Ее большие карие глаза раскрылись. В них не было ни капли неги и расслабленности. Еще раздевая Дюка, лисичка почувствовала неладное и разозлилась. Все это время она провоцировала волка, ее зверь внутри визжал и тявкал, оскорбленный и возбужденный касаниями к якобы бессильному больному.
Она выпрыгнула из чана, как была, наполовину намыленная, обернулась полотенцем и ткнула в сторону поднимающегося Дюка указательным пальцем.
- Тебе, тебе я верила во всем! Ладно Лесли, он всегда был разбалованным эгоистом. Гровер сначала сделает, а потом подумает. Но ты! Ты! Мой всегда честный надежный Дюк. Как ты мог?!
Ее трясло. И волку пришлось сорваться с кровати, чтобы обнять тут же начавшее вырываться стройное тело.
- Иви, да послушай, солнышко. Иви, я все могу, если на кону стоишь ты. Мне нужно с тобой поговорить любой ценой. Сказать, что...да я с ума схожу!
Последние слова он почти проорал и поцеловал висок с влажным, прилипшим к нему локоном. Зашептал яростно, уткнувшись лбом, удерживая извивающееся тело.
- Ты знаешь, что наши с Гровером волки уже все решили? Что воют без тебя и твоей лисички безостановочно. Да я просто без твоего присутствия рядом шальной становлюсь, где ты видела спокойного Дюка, его нет. У меня уже вся душа в клочья, я ты даже не смотришь в мою сторону. Как мне жить дальше?
Он впился давящим, захватывающим поцелуем, сминая слабые встречные протесты. Жесткие губы почти царапали, дыхание делилось горячим воздухом и тут же с силой забирало его обратно, доводя до головокружения. Горячие ладони гладили и сжимали, полотенце упало, открыв дорогу и соединяя два обнаженных тела. Лиса ахнула, ослабев ногами, а Дюк, ощутив, как стучавшие кулачками по спине руки, вдруг вцепились в его плечи, совершенно потерял над собой контроль. Прервав головокружительный поцелуй, он жалящими касаниями губ, то ли ласками, то ли укусами, прошел шею и сомкнул рот на одном из заострившихся, изнемогающих от напряжения сосков.
- Дюк, - застонала Иви.
Его рот втягивал, язык остервенело лизал напряженные навершия груди. Соски покраснели, их покалывало невидимыми огненными иголочками. И даже нечаянные зажатия зубов сейчас приносили облегчение, вызывая в девушке только новые и новые удовлетворенные вскрики. Он подхватил ее под ягодицы, быстро, жестко растянул пальцами, проверил влажность, застонал от понимания, как сильно она его хочет. И начал входить. Короткими, неотвратимыми, блаженно правильными толчками.
- Иви. Иви, - взрыкивал он при каждом движении. И впервые, без предварительной помощи Гровера, зашел сам. Полностью. На всю длину роскошного крупного ствола. И, не замирая, не давая осознать произошедшее ни себе, ни девушке, продолжил двигаться. Как сорвавшийся с тормозов мобиль. Вперед. Крепко держа ее за бедра, он нанизывал на себя дрожащее, потерявшееся в возбуждении тело лисы сильными, глубокими рывками. На полном погружении волк ввинчивался бедрами, покачиваясь из стороны в сторону, но дальше пройти уже не мог и выходил, ругаясь сквозь зубы. Чтобы тут же снова вбиться в покорное, мягкое тело лисы, весь без остатка, полностью отдавая себя.
Ничего не соображавшая Иви держалась за шею, подпрыгивая и опускаясь в бешенной смеси болезненного наслаждения. Ее груди скользили по тоже ставшему влажным торсу волка, терлись, рисуя вершинками зигзаги удовольствия. Лиса внутри девушки вопила нескончаемую победную песню, пряди волос метались по спине. После очередного прыжка и кругового движения бедрами Дюком, Иви вскрикнула, обе ножки напряглись, в полушпагате раскидываясь в стороны и дрожа. Наслаждение, отчаянное и пронизывающее, охватило все ее тело, Иви жалобно и низко стонала. Ее трясло и выгибало. А Дюк, не останавливаясь, хрипя, продолжал вбиваться и вбиваться в содрогающееся от физического оргазма и душевного облегчения тело лисы.
