Враги расположились на опушке, расставив несколько палаток и рассевшись вокруг небольшого костра, разведенного в яме под навесом. Солдаты занимались своими делами: кто-то начищал до блеска оружие, кто-то хлебал горячий бульон, сваренный в котелке над огнем, другие и вовсе не показывали носа из палаток, откуда слышался гул их голосов. Патрик заметил нескольких латников в тяжелых доспехах, расхаживающих по лагерю с важным видом. Другие воины были снаряжены как те двое, которых слуга утопил в озере. Судя по всему, фон Шеленберг опять пришел не один и призвал кого-то на помощь. Помимо символики графа, Патрик приметил еще парочку неизвестных ему гербов.
Пора было возвращаться назад.
Он проделал обратный путь вдвое стремительней, теперь не осторожничая и не пытаясь скрываться. Надежно спрятав лодку, он вошел через потайную дверь и оказался на внутреннем дворе, где уже собрались немногочисленные жители замка.
Даймонд, облаченный в свой походный доспех рыцаря, подлатанный Патриком за время его отсутствия, стоял на стене рука об руку со старым Арнольдом, который тоже, несмотря на возраст, был во всеоружии. Мария облачилась в старый кожаный доспех Даймонда, оставшийся с еще совсем юных лет своего хозяина. Он пришелся девушке как раз в пору. Ганс и Диас тоже взобрались на стены, вооружившись тяжелыми дальнобойными арбалетами. Все они были готовы защищаться, но только Патрик знал, что у них нет шансов.
— Лорд Арнольд! — закричал Патрик старику на стене. — Это фон Шеленберг! Он вернулся. Я насчитал чуть больше тридцати человек, другие были в палатках. Их там не меньше полусотни.
— Он нашел нас, — прошептала Мария одними губами. — Господи!
Даймонд недоуменно глянул на дядюшку. Откуда они знают про графа? С момента, когда они прибыли в крепость, Даймонд не обмолвился и словом ни с Патриком, ни с дядей о том, что они похитили Марию со свадьбы. Ответ на его вопрос пришел сам по себе и сердце Даймонда на мгновение замерло. Он вспомнил всю историю с самого начала. Дядя не хотел говорить ему имя обидчика, разрушившего их дом и вырезавшего почти весь их род. Оказалось, что ублюдок, сделавший это, был у Даймонда на виду. Он был ближайшим союзником инквизитора, когда Даймонд еще работал на Троицу и зачастую находился в каком-нибудь шаге от него. Охотник мог убить Стефана фон Шеленберга уже с десяток раз, если бы только знал…
— Так это Стефан фон Шеленберг напал на нас тридцать лет назад?
Арнольд не смог найти сил, чтобы посмотреть Даймонду в глаза, и даже не отозвался, будто и не слышал его вопроса.
— Значит, первая жена графа, та, которая сбежала от него, это и есть моя мать? Мой отец похитил ее, а фон Шеленберг пришел, чтобы вернуть свою честь и отомстить за свой позор?
Старик все же ответил, но так и не взглянул на него:
— Все так. Твоя мать… она была очень красивой и очень несчастной. В этих стенах она обрела семью. Обрела покой и родила тебя, мальчик мой.
По сморщенному бородатому лицу старика текли слезы, хотя это мог быть просто дождь. Даймонд не знал, да и не хотел знать. Для него все встало на свои места. Его отец совершил недостойный поступок, а граф фон Шеленберг пришел в эти земли за женщиной, которая принадлежала ему. Он не сумел взять замок своими силами, и тогда за него вступилась церковь, которая не могла не осудить того греха, что сотворили родители Даймонда. А вот сам Даймонд стал плодом этого греха.
Даймонд повторил ошибку своего отца. Каким бы нечестным путем Стефан фон Шеленберг не завоевал руку Марии Орсини, с момента, как их обвенчали в капелле, она стала его законной женой. Каким же Даймонд был дураком, когда повелся на убеждения Мартина! Он так хотел насолить инквизитору и так хотел усыпить свою совесть после всего содеянного, что готов был сделать что угодно, что покажется ему самому достойным поступком. Но даже спасение Марии не оправдывало его. Однако, взглянув на Марию, Даймонд откинул все сомнения в правильности своих действий. Девушка стояла на стене в его старом доспехе, опираясь на дугу лука и трясясь то ли от холода, то ли от страха. По ее лицу бежали крупные капли воды, большие глаза смотрели на него с надеждой, что он не даст ее в обиду. Когда-то и его отец заглянул в глаза такой же молодой леди, и его благородное сердце рыцаря тоже больше не принадлежало ему. Даймонд понял его и тут же простил.
— Патрик! Поднимись сюда.
— Да, милорд.
Патрик поднялся на стену со связкой коротких копий в руках. Он перерезал веревку, удерживающую их в связке, и разложил метательное оружие перед собой.
— Это когда закончатся стрелы, — улыбнулся он Даймонду. — Их там много, но мы будем стоять до конца, не так ли?
Даймонд покачал головой.
— Только не ты. Ты проведешь Марию, Ганса и Диаса тайным проходом в горы, а потом выведешь подальше отсюда. Им нужно добраться в Тироль, в город, управляемый добрым бургомистром Карлом Бюргером.
Слуга насупил брови.
— А как же вы?
— Я останусь. Мы с дядей задержим их и прикроем ваш побег.
— Что?! — воскликнула Мария. — Ты не бежишь с нами?
— Нет, Мария.
