Это было логично, как она сама сказала мне в ночь нашей встречи:
— Остальная часть истории еще более запутана, — двинулся дальше куратор. — Согласно церковным записям, к моменту, когда отец Элоизы встретил свою смерть, сама она уже исчезла. Но в таком случае как объяснить, что алтарь троллей попал в замок, если ее там больше не было?
— Ваша гипотеза? — вопросила я с пересохшим горлом.
— После смерти Юона Элоиза завладела властью в замке, выдавая себя за свою младшую сестру Жанну.
— Значит, у Юона было две дочери?
— Нет, не думаю. Я бы скорее сказал, что это местные жители решили, что у него было две дочери. Сила внушения алтаря… ты ведь тоже ее на себе испробовала, верно?
Я кивнула. Я и вправду ее на себе почувствовала, как и все те, кто любовался этим произведением на протяжении веков. Я поняла, отчего люди Брога решили выставить панели с картинами в музее. Не дело таить такое сокровище. Еще я с пронзительной ясностью поняла, почему они так глубоко упрятали резной короб. Стоило мне разбить шлакоблоки, как злоба короля троллей расползлась по склепу, оседая липкими частицами на немногочисленной хлипкой мебели, на коробке с предохранителями, на стойке для лопат, на нашей одежде и на нашей коже. Никто не заплатил бы за подобное ни сантима. Все же жители городка могли бы мне довериться. Могли рассказать мне хотя бы о том, что алтарь так и не покидал Брога. Они могли бы сберечь мне годы бесполезных поисков. Или я когда-нибудь давала им повод засомневаться во мне? Я сжала кулаки. Неужели он и вправду считает себя намного лучше меня, мой драгоценный предшественник, в своем старом, элегантно вытершемся твидовом пиджаке? Во мраке билось сердце короля троллей. Кровь застучала у меня в висках. Меня с головой захлестнул холодный гнев.
— Почему вы мне ничего не сказали? Я бы сумела сохранить секрет, я бы сумела…
— Они солгали тебе, — прошептал мне на ухо ласковый голос. — Они ни за что бы не поверили тебе, потому что ты такая же, как я. Ты слишком отличаешься.
Теплое дыхание Элоизы ласкало мою шею. Ее тонкие пальцы лежали на моем плече, словно перышки. Я сопротивлялась искушению обернуться.
— Не слушай! — предупредил куратор. — Это не твой гнев, а ненависть короля троллей. Они с этой девушкой околдовали тебя…
Элоиза не соизволила на это отозваться.
— Хочешь ты отплатить им той же монетой? Хочешь пойти со мной?
— Нет! — крикнул мой предшественник.
Краешком губ я ответила:
— Да!
Элоиза взяла меня за руку, и вдруг я вместе с ней оказалась снаружи, под звездным небом, на скальном выступе с видом на замок и долину Брога. Я поплотнее запахнула края своей парки. Внизу городок со светящимися окнами напоминал кукольную деревню из детского рождественского фильма.
— Вон там они собираются, — прошептала девушка со звездами. — Вон там они замышляют что-то за нашими спинами. Но недолго им осталось.
Я наконец обернулась к ней. От возбуждения ее бледные щеки слегка раскраснелись. Полные губы надулись в нетерпеливой гримасе. Ее красота и святого бы тронула. Но позади нее… Она придвинулась. Я отступила. За ее спиной возвышались три десятка высоких черных крестов, тех самых, что были изображены на четвертой панели алтарной композиции. На каждом из них агонизировало по ужасно изуродованному человеческому телу. В лунном свете я узнала некоторые из них. Я видела их фотографии всего несколько часов назад в поезде, привезшем меня из Кольмара. То были немецкие солдаты, перебитые во время последней войны. В реальном мире они скончались уже более пятидесяти лет назад. Их убили тролли Элоизы, и именно поэтому ни один из партизан не взял на себя ответственность за эту бойню. Но в этом переходном мирке, меж нашей реальностью и реальностью алтарной картины, они страдали целую вечность. Столетие за столетием их распинали на горе. Каковы бы ни были их преступления, я не могла не испытывать к ним сострадания. Должно быть, Элоиза почувствовала это и заставила меня повернуться к ней.
— Они заслужили свою судьбу, — убеждала она меня. — Так же, как предатели из Брога заслужили свою.