— Без нас восстание долго не продержится, — ответил Дарагад. — Ассирийская конница сильно уступает нашей и старается не вступать в бой.
— Ну чем могли, тем помогли. Насколько я могу судить по общему настрою, нам пора уходить…
Это были вопрос и утверждение одновременно. Ответом царю стал одобрительный гул.
— Тебе решать, Лигдамида. Как скажешь, так и будет. Ведь отныне на троне мы будем сидеть вместе.
Теушпа обвел всех внимательным взглядом, чтобы понять, что изменилось, кому придется заткнуть рот, а кому будет достаточно посулить куш побольше. Одного слова царя мало; он только что назвал своего сына соправителем, не посоветовавшись ни со старейшинами, ни со жречеством, целиком положившись на свою власть. Кому-то это могло не понравиться. Так или иначе, а в шатре повисла неопределенная тишина.
И вдруг вперед неожиданно выступил Дарагад, низко поклонился Лигдамиде, сказал проникновенно:
— Мой брат и господин, повелевай! Моя жизнь принадлежит тебе, отныне и навсегда!
Лигдамида ласково обнял двоюродного брата, стал благодарить. Начало было положено. Следующим подошел Балдберт. Затем Тургар…
Когда все номархи поклялись уже не наследнику, а соправителю Теушпы в верности, он произнес слова, которых все так ждали:
— Мы уходим из Табала, но прежде мы возьмем столько, сколько сможем увезти.
Лигдамида хорошо помнил, о чем ему говорил перед военным советом отец: «Чтобы сделать твоих людей счастливыми, тебе вовсе не надо вступать в бой, достаточно сделать их богатыми». И Дарагад только что сам подсказал ему такой способ. Все, что награбили ассирийцы в этой войне и не успели отправить вглубь страны, хранилось в Адане. И если ассирийское войско ушло оттуда, город мог стать для киммерийцев легкой добычей.
С тех пор, как от руки Хавшабы в лесу под Маркасу погиб киммериец Вед, прошло три года. Его младшему брату Родо исполнилось восемнадцать. Он успел обзавестись большой семьей: женами, детьми, имел десяток кибиток и огромный табун лошадей. Еще не мужчина, но уже не юноша. Его уважали, ему давали самые ответственные поручения, доверили командовать разведчиками…
Что таить, Родо был по-настоящему счастлив. А ведь еще недавно он не сомневался: его жизнь окончена, особенно когда ему досталось столь неказистое наследство — старая жена брата (хотя, по правде говоря, она была всего на четыре года старше его) да в довесок к ней трое малолетних племянников. И, как водится, в стойбище над ним беззлобно посмеивались, мол, сам молокосос, а тут главой семьи в одночасье стал. Однако Родо это задевало. На одном из пиров он даже всерьез сцепился со стариком Дроном. Только Дарагад их схватку и прервал, заступившись за юношу:
— А что в нем не так, в этом парне? И храбр, и смекалка есть, и тебя старика научил бы, как оружие держать, не вмешайся я, а вы все зубоскалите. Я бы на его месте тоже такую обиду не стерпел… Но вы ведь не успокоитесь, пока не доведете дело до крови.
Настроение у предводителя было хорошее, глаза смеялись…
— Так в чем дело? Неужели только в том, что он незнатен и небогат? Так я это мигом исправлю… Что, Родо, возьмешь мою старшую дочь в жены?
А Родо не испугался. Взял. Ее звали Бера. Она была ему ровесницей, статной горделивой красавицей и уж точно не собиралась выходить замуж за простого кочевника. Но перечить отцу не посмела. А потом поняла, что не прогадала. Судьба улыбалась Родо.
Вот и в этот раз Дарагад поручил своему лучшему разведчику следить за ассирийцами под Аданой. В подчинении Родо состояли два десятка воинов. Он разделил их по парам и расставил у всех дорог, ведущих в город. Неделю было спокойно, а потом как будто прорвало. В направлении Киликийских ворот двинулись колонна за колонной. Одновременно с северо-востока, навстречу войскам, бесконечной чередой потянулись старики с повозками, нагруженными добром. Так продолжалось три дня. Наконец людской поток на Киликийской дороге иссяк в обе стороны. На стенах Аданы маячили редкие часовые. Казалось, солдат в городе почти не осталось.
Тогда к разведчикам и приехали Дарагад и Лигдамида.
Родо доложил о своих наблюдениях, а потом, стоило царевичу ненадолго отвлечься, поделился с тестем сомнениями; сказал так тихо, чтобы никто не слышал:
— Одно непонятно, женщин почти нет, а детей так и вовсе. Что за беглецы такие?
Предводитель прищурился:
— А тебе что за морока? Бегут и бегут себе — забудь…
Между тем, Лигдамида поинтересовался:
— Ты тут все подходы знаешь. Скажи, получится у нас проникнуть за стены незаметно, так, чтобы открыть ворота и захватить Адану?
Родо было усомнился в безусловной поддержке такого плана, ведь на самом деле никто не знал, сколько ассирийцев осталось охранять зимние запасы целой армии, но вовремя посмотрел на тестя… Нет, кажется, куда правильнее не спорить, понял разведчик.
— Можно попробовать. Южные ворота и сейчас открыты днем. Вчера только видел, как караван в город зашел. Выждать бы немного. Чтобы было к кому пристать, а там с охраной разберемся.
