Зверек, уловив что говорят о нем, приподнял забавную лопоухую голову и уставился на нас глазами-бусинками. Цвет чешуи на его теле медленно менялся с песочного на белый цвет бетона под ним.
— Он опасен для автоматов? — настороженно поинтересовалась Октавия.
— Ещё как, — сварливо отозвался Семеныч — Всю технику мне попортил, всё сгрызть пытался, а что не сгрыз, то поцарапал. Да ты его не бойся, солнышко, пинай сразу, прям от души. Он хоть и крепкий, да легкий, гордая птица. Пока не пнешь — не полетит. Если долбанешь его посильнее, станет фиолетовым.
— Не надо никого долбать, — предупредил я. — Зверушка прикольная, у меня в детстве одно время такой же был.
Октавия настороженно следила за зверьком.
— Он мне не нравится, — проговорила она наконец. — Какой-то он странный, эндемик. Не удивлюсь, если он оставляет радиоактивный помет.
— Это запросто, — усмехнулся Семеныч. — Лично видел, как он ракетное топливо лакал.
Потом Семеныч выпрямился, прищурился глядя в даль:
— Так. А это, похоже, за вами едут.
И Семеныч был, конечно, прав. На поле космодрома ворвалась стая взметающих за собой пыль глайдеров. Это неслись близкие наших пассажиров, добравшиеся сюда личным наземным транспортом. Они кучей запарковались у зала ожидания, из которого высыпала им навстречу толпа пассажиров, и две кучи людей смешались.
— Ну, начинается, — усмехнулся Семеныч.
Из понаехавшей толпы выскочила жена Ильи, кинулась ему на шею, зарыдала:
— Илюша! Живой! А нам уже сказали, что вы разби-и-ились!
А он её успокаивал:
— Ну, ладно, ладно. Ну, что ты. Все же живые.
Очень трогательная получилась встреча.
Там и тут вспыхивали занимательные беседы, я слушал во все уши, очень интересно было, кто тут чем живет.
— Семёныч, — проговорил седой пилот на носилках, которого везли грузить нагрянувшие родственники во главе с юной стюардессой, оказавшейся его внучкой. — Ты уж присмотри за моей лоханкой, я обязан буду.
— Да не вопрос, — спокойно отозвался Семеныч. — Пусть стоит, не мешает пока. Не стеснит он меня, Пантелей, выздоравливай спокойно.
А выжившие в катастрофе уже делились сплетнями и новостями с новоприбывшими. Знакомая уже нам бабуля шептала на ушко подруге тех же лет:
— Что творится, что творится. Просто не пересказать! Слышали уже? Могила принца Алесандра на Первопрестольной оказалось вскрыта!
— Ох, Мария Геннадьевна, да чтож вы говорите! Не может быть! Как они посмели? Как допустили?
— Да вы самого важного еще не знаете! Говорят, могила оказалась вскрыта изнутри!
— Ох, воистину последние времена настают…
Ого. Разнеслись уже слухи-то. Надо бы сильно не отсвечивать какое-то время.
Поэтому я вперед не лез и сильно удивился, когда ко мне подошел мой сосед по месту, Илья и та самая бабулька, Мария Геннадьевна, с толстым рюкзачком.
— Ребятушки, мы вам тут собрали кто сколько мог, всё-таки вы нам жизни спасли, не откажите в милости, возьмите.
Я очень удивился и как-то прямо даже и не очень понял как тут реагировать. Но Октавия хладнокровно протянула руку, забрала увесистый рюкзачок себе.
— Мы благодарим вас за этот дар, — крайне любезно поклонилась она. — И в полной мере им воспользуемся.
— Вот и молодцы, — довольно отозвалась бабулька. — Андроид, а понимает, не то, что некоторые живорожденные.
А Илья протянул мне бластер в кобуре.
— Возьмите, в наших местах без бластера нельзя.
Я посмотрел на бластер, на улыбающегося Илью и заметил:
— Тогда он вам самому нужен.
— А у меня ещё есть, — легко отозвался Илья. — У меня таких много. Сам делаю. Обращайтесь, кстати, если что. Меня в наших местах все знают. Илья Калашмат.
Я задумчиво хмыкнул, взял бластер в кобуре двумя пальцами, передал его Октавии. Для меня эта пушчонка мелковата, я привык мыслить совокупным залпом корабельных калибров… Или бить лично в морду, если уж до этого дошло.
Октавия забрала оружие, выдернула бластер из пластиковой поясной кобуры, прищурилась снайперским глазом, наклонила бластер так и этак, оценивая состояние, ловко крутанула на скобе спуска, оценивая баланс сборки, щелчком пальца откинула крышку батарейного затвора, оценила состояние батареи, коротко по пижонски дернув рукояткой на себя захлопнула крышку не прикасаясь к ней, короче продемонстрировала самый образцовый бластфайт-стиль.
— Ого! — восхитился Илья. — А вы умеете с ним обращаться!
— Умею, — коротко отозвалась Октавия, цепляя кобуру крючком себе на пояс.
Конечно она умеет, она же имперский андроид с функцией личного телохранителя. А ещё медика, дворецкого, секретаря. И секс-тренера, для совсем уж асоциальных типов, ну, да это не моя тема.
Я больше по теплокровным женщинам.
Народ между тем начал разъезжаться по домам. Надо и нам подумать, как теперь добраться до бабушкиной дачи.
Илья, заметив, что нас так никто и не подобрал, вдруг взял и предложил:
— А давайте вы с нами? Я живу на Третьей линии, тут недалеко, километров сорок всего. А вам самим вообще куда? Могу подбросить.
— Нам на Ивановскую Дачу, — ответил я. — Знаете, где это?
— Гм. Не слышал даже. Вы мне место в навигаторе покажите, а я вас отвезу.
Короче, тоже удачно получилось.
