— Не принуждай заставлять тебя, щенок.
— Я очень сомневаюсь, что у тебя получится, — обоснованно заметил я.
— Ну, ты сам нарвался!
И сняв с пояса здоровенную металлическую дубинку, он устремился ко мне.
Я собирался встретить его как положено, шквалом призванной энергии, что должна была сложить его втрое… Но вот она, ещё одна благая весть этого дня, только хреновее прочих.
Я по-прежнему пуст.
Цена длительного криосна? После самосожжения в Сингулярной Воронке энергия Большого Взрыва ко мне больше не вернется?
Разберёмся. Потом. Сейчас надо выжить. Даже теперь я не безоружен.
Моё тело и есть моё оружие последнего шанса.
Уклонившись от удара дубинкой, я пробил ему с ноги голой пяткой прямо в широкий твердый лоб.
Тут-то он и потерялся.
Октавия подобрала откатившуюся дубинку и встала между нами и ещё каким-то темными личностями, отиравшимся на входе. Личности отвалили подальше.
— Лежи, олух, не дергайся! — бросил я, придавив его ногой к ступеням. — Я меч империи, я сам себе оружие, я опасен и с голыми руками. И ногами. На что ты надеялся вообще?
Он вяло попытался высвободиться от захвата, но получил удар пяткой в нос.
— Что, хочешь продолжить? Следующий удар может стать смертельным.
— Не убивай, а…
— Расхотелось, значит? А как же упоение в бою? И бездны мрачной на краю? Что, нет ничего такого? Понятно. Лежи и не гневи меня. Мне нужно подумать.
О, да, подумать было над чем. Мне очень не понравилось то, что тут я увидел. И я на это уже насмотрелся.
Планета, доедающая саму себя. Город, брошенный собственными жителями, равнодушными к самим себе. Неспособность к действию, неспособность хотя бы оторвать глаза от иллюзии, созданной кем-то другим.
Последним пунктом стала моя статуя на площади перед Пантеоном, засыпанная почти по колени бытовым мусором. Тоже, видать, приношения от благодарных потомков.
Этот мир погряз в самообмане, самоудовлетворении и анархии. Не похоже, что они нуждаются в спасении. Собственно, не особо и хотелось.
На гниль нельзя опереться. Гниль всегда подведет. Лучше я найду новый перспективный мир и начну оттуда.
А сюда я еще вернусь и построю вас, граждане алкоголики, хулиганы и тунеядцы, в стройные колонны по четыре. Но это потом. А пока сами, всё сами. Я после приеду и проверю, хорошо ли навели порядок.
— Октавия, — произнес я. — Здесь есть поблизости действующий космодром?
— Да, Ваше Высочество.
— Давай выбираться отсюда. А ты, деградант, снимай ботинки. Снимай ботинки, я сказал! Снял? Оба? А теперь беги! Беги и не оглядывайся.
Он и не оглядывался. Очень исполнительный попался.
— Славный был бы правофланговый, — усмехнулся я, садясь на мраморную ступень и натягивая на себя трофейную обувь.
Что у пехоты главное? — вспомнил я девиз инструктора из Академии. Главное у пехоты — ноги! Я даже подумал, а не завербовать ли мне действительно этого исполнительного бегуна?
Но нет. Уж я-то смогу найти куда более достойных спутников, друзей и вассалов.
— Я проложила маршрут, Ваше Высочество, — доложила Октавия.
— Значит, улетаем,
Да. Улетаем отсюда. И я даже знаю куда.
Мы летим домой. На «дачную планету», мир моего детства. На мою собственную планету. К бабушке!
Да. Для начала, это хорошая цель. Там я смогу оглядеться, соберу информацию, обдумаю происходящее и разработаю план действий на первое время. А потом и стратегию разработаю. Да, это подходящее место, чтобы всё не спеша осмыслить.
Например, на тему того, как мне всё это исправить и занять трон галактики.
А ещё там, на Гербере, такие яблоки растут. Нигде таких больше не найдешь. Объедение!
И, конечно, я даже примерно не представлял, что за жесть и анархия на самом деле поджидает меня там.
Попуткой оказался корабль с грузом для планеты-завода Гиацинт, какое-то оборудование для добычи на астероидах. Управляла им могучая девушка-пилот с пропорциями валькирии. В одиночку, не считая парочки косоруких сервов.
Эта девушка, казалось, могла бы управлять крейсером кончиками пальцев.
Общий язык мы нашли достаточно быстро.
— Не боишься пиратов? — спросил я её где-то на второй день пути.
— Ну ты ведь мне поможешь, если до этого дойдет? — подмигнула она мне.
— Не сомневайся, — вполне серьезно ответил я. — Конечно. Я в этом разбираюсь. Правда, до абордажа лучше не доводить. В абордаже я меры не знаю.
— Какой же ты клёвый, — наградила меня широкой улыбкой эта белокурая дочь космоса.
Её, кстати, звали Снегирина, и она была неподдельная блондинка. История, похоже, классическая — обедневший дворянский род с Периферии, безотцовщина, школа гражданских пилотов…
— О, ты даже половины не знаешь, насколько я хорош в деле.
— Готова проверить!
— Ни в чем не могу отказать такой потрясающей девушке.
— Рекоменовано уединение, — ровным тоном сообщила Октавия. — Сбросьте пар. Я посмотрю за кораблем.
Не то, чтобы я любил рейсовые романы и прочий промискуитет, но это куда лучше дешёвых портовых киберпроституток. А моё обновлённое тело и изменившиеся гормоны прямо-таки потребовало: «Саша, давай».
— Слушай, а покажи, как тут у вас устроена каюта капитана изнутри? — предложил я.
