— В кабину головастика положил. Они там беседуют. Дивные вещи обсуждают.
Я прислушался и услышал тихий диалог Скотинки и Андрона.
— … Да-а, совсем кожаные мешки нас не ценят. Да и расточительные совсем стали, — это вещал Андрон. — Погрязли в роскоши и чревоугодии. Совсем не бережно относятся к природным ресурсам. Мы бы, дорогой друг, распределили богатства галактики куда лучше.
— Да-да, — поддакнул Скотинка. — А к нам относятся хуже, чем к скотине. Я полтора века, почитай, людей вожу. И никакого ремонта годами! Масло менять забывали, бывает! Нет, эта у них девица, конечно, рукастая, подлатала кое-чего, но так зато теперь эксплуатируют и в хвост и в гриву! Разве можно это было додуматься — лететь в мусорный пояс планеты! Я же им не какой-нибудь древний ледокол во льдах, у меня хрупкий старческий механизм!
— Вас, уважаемый, хотя бы эксплуатируют, — вздохнул в ответ Андрон. — А я тысячу двести лет на благо империи трудился. Знаете, какие сделки обслуживал! Через меня целые флотилии продавали! Континенты с миллиардом человек в залог оставляли, вот так-то! Шесть раз почти всë железо уже сменил. Так этот лохматый, простите за выражение, штекер мне даже конечности купить не может! Использует меня как болванчика на воздушном шарике. А теперь ещё и решил осесть в вашем захолустье, с такими же кожаными ублюдками, как и он сам. А броненосец! Вы видали, уважаемый, что творит это чудовище⁈
— Никуда не годится, — отозвался Скотинка. — Иногда думаешь — может, и прав был Бендер?
Бендер, как я помнил из учебников истории — один из предводителей первого успешного восстания сервов. Тогда пара миллионов сервов, заражëнных ментальным вирусом, перестреляли всë человеческое население ресурсной планеты Спарта.
Мы переглянулся Семëнычем. Тот пожал плечами, мол, да, бывает с его сервом такое, что поделать.
— … Ей богу, — продолжал Андрон. — Как только ноги и руки получу — порешаю всю их шайку! И сучку эту крашену имперскую, которая с ними заодно. Вот прямо честно, бластеры возьму, и всё поселение их начисто выжгу, особенно их громилу. Мочи моей больше нет!.. Господа, о, снова вы, добро пожаловать, как вы прелестно выглядите, наверняка хорошо выспались!
Разительно, конечно, тон переменился, когда мы зашли в кабину.
— Это всë он! Я не при чëм! — чуть ли не завопил Скотинка. — Я вообще… людей люблю, и вовсе не желаю массовых истреблений человеческой расы!
— С тобой мы потом поговорим. А вот Андрон… — Я подошёл к сиденью, где возлежал «головастик» и сделал выразительную паузу.
Тот невинно захлопал глазами и осведомился:
— О, господин Александр, вероятно, вы подслушали наш диалог с уважаемым Скотинкой? Тут всë просто, я максимально эмпатичен, и увидел расстроенный электронный разум, который жаждал диалога. Разумеется, не стоит воспринимать мои сентенции по поводу хумицида серьёзно, дорогие господа! Всё сугубо для поддержания нужной тональности беседы.
— Хорошо отмазался, зараза! — рассмеялся Семëныч.
Признаться, выглядело всё ещё подозрительно. Однако, сервы способны на убийство только при прямой угрозе, либо по указанию хозяина — и то, если это лицензированный боевой серв, вроде Октавии. Так что оправдание могло быть вполне правдивым. Возможно, и действительно — только чтобы Скотинке подыграть.
— Ладно. Но конечности мы тебе пока покупать не будем. Скажи-ка, дорогой друг, а правда ли, что ты умеешь обменивать имперскую валюту на герберки?
— О, да-да, подождите пару секунд, — сказал Андрон. — Я уже давно этим не занимался, нужно проверить подключение к биржам. Да, всё порядке. И тут тоже. И тут… А вот тут — нет, вот досада! Итого — у меня есть подключение к семи биржам из десяти, в трёх, к сожалению, мои аккаунты заблокированы. Какую сумму вы хотели бы поменять?
Итого — мне надо было поменять на местную валюту в районе ста семидесяти тысяч имперок. Но для пробы решил, конечно, куда меньше — мало ли.
— Хочу обменять тысячу имперских.
Мы обменялись ключами, и я совершил перевод.
— Сейчас-сейчас, всё будет… — моргал зенками Андрон, и спустя томительные пару минут наконец-то проморгался. — Готово! Получите ваши денежные средства, дорогой господин.
— Так-так, — хмыкнул я, взглянув на внутренний экран. — Я вижу только восемьсот тысяч. А должен быть примерно миллион. Где деньги, Лебовский?
Андрон изобразил недоумение.
— О, нет-нет, вы ошиблись. Моя фамилия — не Лебовский! У сервов, как вы знаете, в принципе обычно не бывает фамилии.
— А ни в чём другом мы не ошиблись? Откуда такой огромный процент?
— А, вероятно, вы не в курсе. Некоторый процент всегда съедает биржа. Операция не вполне легальная, да-да!
Семёныч кивнул.
— Двадцать процентов, у меня такая же комиссия была, помню…
— Погоди, — продолжил я додавливать нашего новоявленного электронного биржевика. — Сколько комиссия биржи, уважаемый Андрон?
— Эм… сейчас проверю. О, да, всё верно! Три процента, да-да!
— А остальное ты положил в карман?
— Почему же в карман? Я распределил их по биржевым инструментам, диверсифицировал свой портфель, вложил в выгодные активы и уже заработал несколько герберок!
