Мне пришлось несколько дней проявлять настойчивость, но в конце концов она согласилась встретиться со мной и поговорить.
Я был готов использовать каждую минуту наедине, чтобы показать ей свое истинное лицо, скрытое за всеми этими секретами и масками, и начать собирался со своего любимого блюда.
Вместе с волной тепла нас окутал аромат пикантных кулинарных изысков.
Посетители выпили не по одной кружке зимнего эля и практически не обращали на нас внимания. Я положил ладонь на поясницу Адрианы и повел ее к своему любимому столику в углу.
Адриана уселась на скамейку, не обращая внимания на то, что поцарапанный столик был заставлен пустыми мисками и кружками после посетителей, которые ушли до нас.
Подошел слуга и поспешно убрал со стола.
– Как обычно для тебя и твоей девушки, Экстон?
– Да. Пожалуйста, передай Ширли, чтобы она намазала на корочку побольше чесночно-розмаринового масла.
– Будет сделано!
Адриана с интересом осматривалась. Как только перед нами поставили первую порцию зимнего эля, она сделала несколько глотков, откинулась на спинку стула и посмотрела на меня.
– Здесь ты ведешь себя более непринужденно.
Я лукаво улыбнулся.
– Я веду себя так практически в любой ситуации, дорогая. Но мне действительно нравится, как просто и вкусно можно поесть в столь бесхитростной обстановке.
– Не так уж вы ненасытны, Принц Чревоугодия.
– Напротив. За эту стоимость я пирую как король и наслаждаюсь вашим обществом, а больше мне и желать нечего. Мой грех заключается не в том, чтобы быть расточительнее или богаче всех, а в том, чтобы позволять себе то, что доставляет удовольствие. И больше всего удовольствия я получаю от простых вещей: от вкусной еды и напитков, от приятной беседы и от интересного собеседника. Это и есть признаки полноты жизни. Так что да, в данный момент я чувствую себя в своей тарелке.
– Хм…
Она отхлебнула эля.
– Как же вкусно! Кажется, это мой любимый напиток.
– Я тоже его люблю.
Это было маленькое, почти незначительное замечание, но я просиял от удовольствия. Мне было приятно оттого, что эль ей понравился не меньше моего.
– Как дела у вас с Райли?
Она просияла улыбкой, полной надежд.
– Завтра все обсудим за чашкой чая. Мы слишком долго дружили, чтобы позволить встать между нами каким-то секретам и недопониманию.
– Рад это слышать.
Я хотел, чтобы все в жизни приносило ей радость. Неужели и я превратился во влюбленного глупца, совсем как братья? Я взмолился древним богам, чтобы следующей их жертвой стал Похоть – вот тогда этот назойливый ублюдок получит по заслугам.
– Я обдумал твою просьбу. Райли станет новым королевским репортером. Этим утром она приняла предложение.
Ширли вышла из подсобки, подняла высоко над столами поднос с нашей едой и очередной порцией эля и направилась к нам.
– Эй, королевская заноза в заднице! Еще какие-нибудь пожелания насчет моей стряпни? – спросила она вместо приветствия.
Адриана фыркнула, прикрыв рот рукой.
Я уставился на нее, борясь со смехом.
– Ничего унизительнее этого я еще не слыхивал, но если повторишь, я влюблюсь в тебя еще сильнее.
Ширли посмотрела на мою спутницу, и на ее суровом лице промелькнула улыбка.
– Похоже, ты наконец-то нашел девушку, не готовую целовать песок, по которому ты ходил. Она мне нравится.
Адриана перестала смеяться и выпрямилась.
– Меня зовут Адриана Сент-Люсент. Я слышала столько восторженных отзывов о вашей кухне.
– Та самая Адриана Сент-Люсент?
От Ширли я такого не ожидал: она вытерла руки о фартук и заключила Адриану в объятия.
– Слыхала, ты сняла то проклятие. Приходи сюда, когда захочешь, и эту занозу в заднице приводи.
– Ты засыпала меня комплиментами, Ширли, – протянул я. – А вдруг я к этому привыкну!
Она закатила глаза и еще раз нежно обняла Адриану.
– Я распоряжусь, чтобы вам прислали мой фирменный шоколадно-ягодный мусс.
Как только Ширли ушла, я вытащил из кармана сюртука предмет, который хранил десять лет, и положил его на стол перед Адрианой.
– Открой, – сказал я, кивая на маленький бархатный мешочек.
Сердце колотилось как на азартной охоте. Я надеялся, что сделаю ей приятный сюрприз. И докажу, что я уже не тот повеса, каким был раньше, по крайней мере во всем, что касается ее.
Адриана подозрительно прищурилась. Я едва держал себя в руках. Она аккуратно развязала шнурок и высыпала содержимое мешочка на ладонь. В тусклом свете таверны сверкнул браслет.
Адриана судорожно сглотнула, пытаясь справиться с эмоциями.
– Ты знал, что он мой.
Это был не вопрос, так что я и не стал его так воспринимать.
Слегка кивнул, чтобы дать ей разобраться в собственных чувствах по этому поводу.
Она пристально посмотрела мне в глаза, и я увидел мириады эмоций на ее лице.
– Почему?
Я сделал большой глоток эля.
– Потому что люблю тебя, – просто ответил я.
И отчетливо увидел, как в ней борются надежда и недоверие.
