– Друзей не бросают, – сказал Неверра, и легкая улыбка смягчила ее лицо. – А у тебя они есть.
Грудь Дианны вздымалась. Каден выдохнул, и по небу разнесся очередной боевой клич. Я знал, что она взвешивает возможности. Единственное существо, за которым она охотилась несколько месяцев, наконец-то оказалось в ее руках. Или месть, которой она так жаждала, или мы. В отличие от Габби, она плохо нас знала и ничем не была нам обязана. Так что мы будем терпеливо ждать ее решения. Главное, что мы ее не бросим. В ее жизни уже было достаточно предательств. Неверра сжала мою руку в знак согласия. Либо мы уйдем, либо умрем – все вместе.
– Мы не бросим тебя, Дианна, – мягко сказала Неверра. – Ты не одна.
Дианна посмотрела на Неверру, сжав кулаки и тяжело дыша. Каден взвыл, крылатые твари ответили ему тем же. Дианна в последний раз окинула взглядом небо, прежде чем зажмурить глаза. Один вдох, затем другой. С каждым мгновением Каден приближался. Небо потемнело от бесчисленной орды, которую он привел с собой. Шум был оглушительным, но я услышал шепот Дианны:
– Мне очень жаль.
Затем она открыла глаза и сказала громче:
– Мы уходим.
<p>47. Самкиэль</p>За несколько часов до этого
Птицы щебетали, возвещая наступление нового дня. Солнце ярко озарило мир мерцающими лучами. Оно ласкало вершины гор и золотило деревья, пробуждая всех живых существ.
Раширим кипел жизнью, смехом и музыкой – все готовились к новому прекрасному дню. Город праздновал очередную победу, отразив наступление темных сил.
Я услышал, как персонал замка засуетился, и прислонился к окну. Пряди моих волос щекотали мне руки, окровавленные доспехи валялись у моих ног. Я посмотрел на трехголового льва, и символ могущества Унира уставился на меня в ответ.
Тяжелые бронированные ботинки отца гремели по полу, за ним следовали несколько стражников. Они были ему не нужны. Ему никто не был нужен, но они шли за ним и повиновались его приказам, как и всегда.
– Я удивлен. Обычно в такие дни ты внизу, празднуешь с друзьями. Ты болен?
Я покачал головой и выпрямился в полный рост.
Даже так он был выше меня. Золотые нити и драгоценные камни, вплетенные в его волосы, сверкали на солнце. Среди них было маленькое украшение в форме головы оленя, сделанное моей матерью. Я точно знал, что эта вещица всегда была и будет для него особенной.
– Я помню все драгоценности, которые ты носил, как свои пять пальцев. Ты никогда не позволял маминой подвеске тускнеть и сжимал ее в руке, когда нервничал. Я знаю, что все это просто сон, а ты – всего лишь мое воспоминание.
Призрак моего отца улыбнулся:
– Ты мудрый. Гораздо мудрее, чем когда-либо прежде.
– Почему мне снится день после битвы при Ховуунгарде?
Охранники позади него замерцали и исчезли. Тьма вокруг сгущалась, терпеливо ожидая подходящего момента, чтобы охватить нас целиком. Не обращая на это внимания, отец указал на горизонт:
– Тысяча с лишним миров, Самкиэль, и я видел их все. Теперь ты находишься в центре. Твое имя превратилось в боевой клич. Тебя называют Губителем Мира, но ты нечто гораздо большее.
Я отошел от отца.
