С той стороны, куда бежали Джейн и Винтер, экипаж охраняли трое громил, да еще на подножке торчал ливрейный лакей. Один из наемников дал деру, едва они выскочили из укрытия, но двое других, не раздумывая, прижались спиной к стенке экипажа и подняли дубинки. Первой добралась до них Винн, вооруженная длинным шестом. Видно было, что пользоваться этим оружием ей не внове; с пронзительным криком бросилась она на громилу, метя шестом в лицо, но, когда тот качнулся вперед, пытаясь ответить неуклюжим ударом сверху, Винн проворно скользнула вбок и с размаху врезала другим концом шеста по его лодыжкам. Завизжав от боли, наемник повалился наземь, и его дубинка, вырвавшись из руки, отлетела в грязь.
Джейн, возникшая на сцене вслед за Винн, устремилась прямиком к дверце экипажа, не обращая внимания на наемников. Второй громила взмахнул дубинкой, целя ей в спину, но на него тут же обрушился Орех. Здоровяк перехватил дубинку в движении, выдернул из руки наемника, а затем ударом увесистого кулака припечатал того к стенке экипажа.
Когда Винтер добежала до места событий, Джейн уже рывком распахнула дверцу. Знакомое, едва уловимое движение кисти — и в руке ее блеснуло лезвие. Сжимая нож, она нырнула внутрь экипажа, и возмущенный окрик оттуда тотчас сменился душераздирающим визгом. Винтер глянула на лакея — тот зажмурился, вцепился обеими руками в поручень и не выказывал ни малейшего намерения ввязываться в драку. Кто–то из Кожанов уже стащил кучера с козел и, перехватив вожжи, успокаивал напуганных лошадей. Вверх по улице, у баррикады, по–прежнему царили гам и толчея, хотя крики заметно утихли, зато прибавилось грохота и треска. По плану защитники баррикады, едва заслышав свист Джейн, должны были пуститься наутек.
В проеме дверцы появился тощий долговязый человек в щегольском черном фраке, расшитом серебром, и просторном меховом жакете. Шляпу с него сбили, и волосы на непокрытой голове торчали дыбом; у горла блестело серебристое жало ножа. Рядом с ним возникло кровожадно ухмыляющееся лицо Джейн.
— Проходите, достопочтеннейший сэр, — проговорила она. — Только не спешите, уж будьте так любезны.
Кожаны разразились воплями ликования. Винтер заметила, что кое-кто из наемников двинулся от баррикады в хвост колонны, чтобы выяснить, что там происходит. Она бегом вернулась к Джейн, которая выталкивала Ублюдка Сесила из экипажа.
— Живей! — выдохнула Винтер. — Их надо остановить, иначе вот–вот начнется бойня.
— Вас всех повесят! — заявил Сесил, который явно еще не до совсем осознал свое положение. — Я — признанный законом сборщик королевских налогов! Это бунт против его величества!
— Заткнись, мать твою! — одернула Джейн, ткнув свободной рукой ему под ребра. Сесил тотчас сник. — Ты даже представить не можешь, как мне охота вот здесь, прямо сейчас перерезать тебе глотку. А теперь пошли, и говорить будешь только то, что я тебе скажу, понял?
Винтер двинулась вслед за Джейн к голове колонны. Кожаны заняли позицию меж двух повозок, а наемники стягивались напротив, образуя неровный строй. Стороны щедро обменивались криками и руганью, но до рукоприкладства пока не доходило. У громил было численное превосходство, но идти стенка на стенку они не нанимались. Тем более что Орех в первых рядах Кожанов выразительно взвешивал в руке палку размером с заборный столб.
Джейн, толкая перед собой Сесила, протиснулась вперед. Справа и слева ее прикрывали Орех и Винн, замыкающей шла Винтер. Увидав своего нанимателя в таком бедственном положении, наемники зашептались, загомонили. Ухмылка Джейн стала шире.
— Эй, вы! — крикнула она, обращаясь к наемникам. — Даю вам четверть часа, чтобы убраться отсюда подобру–поздорову. Поход окончен. Сесил, подтверди.
Не слушайте ее! — взвизгнул откупщик. — Я борелгайский дворянин, кавалер! Это отребье не посмеет меня тронуть! Бейте их!
Джейн глянула на Винтер и выразительно закатила глаза.
Вам известно, кто я такая? — осведомилась она. Несколько голосов вразнобой подтвердили, что да, известно, но большинство промолчало. — Вот эти люди — Кожаны, а я — Чокнутая Джейн. Кто еще станет мне указывать, что посметь, а что не посметь?
Среди наемников вновь пробежал шепоток, а Сесил надолго прикусил язык. Дожидаясь, пока к нему вернется дар речи, Орех непринужденно сгибал обеими руками свою здоровенную дубину, и дерево зловеще потрескивало.
— Думаю, — наконец сказал Сесил, — нам лучше сделать, как она говорит. Это все–таки известная и весьма опасная преступница. Я счита… ай!
— Хватит! — бросила Джейн. — Заткнись и помалкивай.
Наемники не преминули последовать совету Сесила. Одно дело — избивать беспомощных обывателей или даже ввязаться в драку с пьяными докерами, и совсем другое — стать на пути у вооруженной банды, не намеренной шутить. К тому же, как трезво заметил один из громил, они уж точно не получат платы, если их нанимателю перережут горло. Лучше смириться с неизбежным и унести ноги, пока целы. В считаные минуты толпа наемников растаяла, и на опустевшей улице остались стонать лишь несколько ранних жертв противостояния у баррикады.
