— Мы переоценили его осторожность, — отозвалась Сот, становясь в дверном проеме. — Или его умственные способности. Так или иначе, я уверена: это люди герцога.
— Встаньте за мной, ваше величество. — Маркус встретил это известие с поразительным хладнокровием. И со скрежетом выдернул саблю из ножен.
— Погодите! — Расиния вскочила на ноги. — Вдруг мы ошиблись? Не стреляй, пока не…
Ответом ей были грохот и треск дерева. Кто-то в коридоре изо всей силы ударил плечом в наружную дверь. Тонкая, изукрашенная резьбой, она не была предназначена для того, чтобы выдержать такой грубый натиск, и вокруг засова зазмеились трещины.
— О… — Разумные речи мгновенно вылетели из головы. Подобному поведению у покоев королевы нет и не может быть оправдания, даже если весь дворец объят пламенем. — Хорошо, поступай, как знаешь.
Они находились сейчас в главной комнате, где укрыться можно было только за диваном или столом. Дверь, отделявшая эту комнату от прихожей, точно так же не отличалась прочностью, и, заперев ее, они получили бы разве что пару секунд передышки. Поэтому Сот не стала ее закрывать, а приняла боевую стойку в дверном проеме, сосредоточенно, как на стрельбище, глядя в глубь прихожей.
Второй удар сотряс наружную дверь, выломав засов. Щепки брызнули во все стороны. Солдат в сером норелдрайском мундире ввалился в проем, на миг задержался, чтобы выпрямиться и оглядеться, — и Сот метко всадила ему пулю в голову. Он упал навзничь, под ноги второму солдату, который вслед за ним рванулся в прихожую. Сот швырнула прочь дымящийся пистолет, перекинула другой из левой руки в правую и застрелила второго норелдрая, что уже собирался закричать. Затем она выхватила пару длинных ножей с массивными кривыми лезвиями, откинулась, присев на носках, и изготовилась к бою.
— Ваше величество, — торопливо проговорил Маркус, — нужно выбраться отсюда.
— Чушь! — отрезала Сот. — Если нас прихватят на открытом месте, нам конец.
— Некогда объяснять! — Маркус схватил Расинию за рукав, но та решительно вырвалась и стиснула зубы.
— Я не уйду без Сот! — объявила она.
— Но…
Слова Маркуса прервал звон стали. По меньшей мере полдесятка солдат в серых мундирах, оттащив с дороги двоих убитых, ворвались в прихожую — и обнаружили, что на входе главной комнаты их поджидает новое препятствие. Бросив мушкеты, они обнажили палаши, однако и это оружие оказалось не слишком удобным для боя в узком дверном проеме, где и размахнуться-то было негде. Первый ринулся в атаку, выставив палаш перед собой, как копье, но Сот ударом ножа отразила выпад, и палаш, уйдя вбок, вонзился в резную деревянную панель, да так и застрял. Другая рука с ножом совершила небрежное, почти неуловимое движение — и полоснула по горлу солдата. Фонтанчиком брызнула кровь. Солдат издал клокочущий звук, пошатнулся, заваливаясь назад и судорожно зажимая рукой рану. Наконец один из товарищей грубо оттолкнул его прочь и сам атаковал Сот.
— Ты не сможешь убить их всех! — крикнул Маркус, перекрывая вопли нападавших и лязгающий скрежет стали.
«Еще как сможет».
Расинии никогда прежде не доводилось наблюдать, как сражается Сот. Это было… нет, не «изящно» и даже не «отточенно», хотя второе ближе к истине. «Рационально» — скорей всего, так. Сот дралась, как умелый мясник забивает свинью: ни бессмысленно эффектных приемов, ни чрезмерной жестокости, просто минимум ударов, что превратят противника в груду содрогающегося в предсмертных конвульсиях мяса. Второй солдат вышел из строя так же быстро, как первый, — осел на пол с распоротым бедром, кровь из которого била ручьями. Еще двое попытались наброситься на Сот одновременно, но та недолго думая отступила на шаг, и они столкнулись друг с другом в дверном проеме. Один все же исхитрился сделать неуклюжий выпад, но она запросто увернулась и взмахом ножа отсекла ему кисть.
— Нужно просто продержаться, пока не прибудет помощь, — проговорила камеристка, когда и он, визжа от боли, повалился на пол. Сама она даже не запыхалась. — Быть не может, чтобы Орланко переманил на свою сторону
Следующий противник замахнулся для удара сверху, но Сот подставила под клинок лезвие ножа и, подавшись назад, удержала его натиск. Другой ее нож метнулся вверх, чтобы полоснуть по его животу, но прежде, чем она достигла цели, из прихожей оглушительно грянул пистолетный выстрел. Норелдрай на мгновение застыл, а затем безвольно осел, выронив оружие из обмякших пальцев. Он упал вперед, прямо на девушку, и ей пришлось поддержать его под мышки, чтобы самой устоять на ногах. Оттолкнув солдата, она подняла голову, и тут прогремел второй выстрел. Сот вскрикнула от боли, и сильный толчок в плечо развернул ее, словно удар конского копыта. Под тяжестью мертвого тела она рухнула на пол.
