Трон тени полностью

— Ну а ты как? Слыхал, ты теперь правая рука полковника. Он послал тебя с каким-то секретным заданием?

Всего лишь проверить состояние нашей артиллерии. Как продвигаются дела?

На водных батареях отыскалось несколько осадных орудий. И пока мы сняли около десятка пушек поменьше вот с таких цоколей. — Он пнул ни в чем не повинную декоративную пушечку. — Почему-то они стоят именно перед банками. Модные украшения — или, по крайней мере, были в моде лет сто назад. Иные экземпляры относятся чуть ли не ко временам Гражданской войны.

— Они еще пригодны для боя?

— Хороший вопрос. — Вал рассеянно подергал кончик одного уса, затем проделал то же с другим. — Пастор говорит, что намерен их отдраить, зарядить, а потом поджечь порох фитилем на длинной палке и выстрелить. Те, что не взорвутся, поступят в наше распоряжение.

Маркус рассмеялся и покачал головой. Изобретательность Пастора во всем, что касалось пушек и взрывчатых веществ, давно уже стала притчей во языцех; можно было не сомневаться, что они уж как-нибудь да вывернутся.

— Это правда, что полковник назначил тебя капитаном жандармерии? — неожиданно спросил Вал. — Я имею в виду — до того, как заварилась вся эта каша.

Маркус кивнул.

— По его милости я попал в самую гущу событий. Не знаю, слышал ли ты, что произошло в Вендре…

— Только слухи. Ты был там?

— Расскажу потом, когда у нас будет больше времени.

— Ладно. — Вал тяжело вздохнул. — Черт знает что: три месяца болтались в море и, едва прибыв сюда, угодили в новую кампанию.

— Полагаешь, наши люди к ней не готовы?

— Да нет же, готовы, просто слегка раздражены. Жаль мне того, кто станет им поперек дороги. Не всем по душе, что придется драться с ворданаями, но после Хандара… — Вал пожал плечами. — Думаю, если б полковник приказал им идти маршем прямо в реку, все как один без колебаний пошли бы за ним.

— И ты тоже? — осторожно спросил Маркус.

Среди офицеров Первого колониального полка именно Вал сохранял самую прочную связь с родными. Он был знатного происхождения, младший отпрыск второстепенной ветви фамильного древа, но такие узы имеют глубокие корни. Быть может, подумал Маркус, кто-нибудь из родственников Вала сражается сейчас на стороне Орланко.

— Не знаю насчет полковника, — ответил Вал, — а вот за тобой — без малейших раздумий, даже если б ты объявил, что нам предстоит вторжение на луну. Если ты говоришь, что это дело правое, значит, так и есть. — Он кашлянул, стремясь затушевать этот приступ внезапной откровенности. — К тому же я слыхал, королева на нашей стороне, а стало быть, все в порядке.

— Да, королева с нами, — подтвердил Маркус. — Кстати, я видел ее сегодня за завтраком.

Вал оторопело моргнул.

— Ты живешь под одной крышей с королевой?

На самом деле это она живет под одной крышей со мной. Или, вернее, мы с ней оба гостим в доме полковника.

Маркус не стал говорить, что помог королеве бежать из ее собственных покоев и завел ее личную охрану в засаду. От таких откровений Вал, пожалуй, хлопнулся бы в обморок.

— Вот уж чего не ожидал услышать! И какая же она?

Немного странная. Выглядит моложе своего возраста. Умная, толковая, чуть угловата, но на свой лад хорошенькая. Я представлю ей тебя, когда подвернется случай.

— Только после сражения! — решительно заявил Вал. — Сейчас мы готовимся к бою, и меньше всего я хочу волноваться еще и о встрече с ее величеством.

Разговор продолжался. Маркус выслушивал свежие полковые сплетни и в ответ делился избранными эпизодами своего пребывания в столице. Вначале они болтали непринужденно, будто ничего не изменилось, но постепенно в легкую болтовню вплелись нотки неловкости. Маркус не сразу сообразил, в чем причина. Вала ждали дела, а разговор с другом не давал ему вернуться к выполнению задания. Когда Маркус был старшим капитаном полка, все, что он ни говорил своим подчиненным, для них по определению было первостепенно важным — по крайней мере, когда речь шла об их обязанностях. Теперь же он чувствовал, что собеседник весь извелся, поскольку должен был сейчас нагнать лейтенанта Арчера и вместе с ним продолжить поиски пушки. Наконец Маркус отпустил Вала, но прежде взял с него обещание, что они закончат разговор как-нибудь позже и непременно заманят в компанию Мора и Фица, чтобы сыграть в карты, как бывало раньше, в Эш-Катарионе.

«Что же это, дьявол подери, сотворил со мной Янус?»

Сунув руки в карманы, Маркус двинулся назад, к Соборной площади. Если считать Первый колониальный живым существом — а капитан порой именно так его и представлял, — то сам он был крошечной частью этого гигантского создания, ампутированной хирургом и увезенной за море. Полк пережил потерю и даже процветал, но место, где раньше был Маркус, зарубцевалось, превратилось в шрам, и приживить его обратно казалось невозможным.

«Когда мы победим, все изменится».

Если же они проиграют, все это, само собой, уже не будет иметь никакого значения. В лучшем случае им придется бежать из страны и всю оставшуюся жизнь скрываться от тайной полиции Орланко. В худшем… что ж, ни одно сражение не обходится без потерь.