Кебади отложил перо, переставил подсвечник, чтобы видеть правителя.
Адэр придвинул стул к столу:
– С проводкой проблемы?
Закрыв книгу, Кебади придавил обложку руками, обтянутыми тонкой кожей:
– Я пишу самую удивительную историю. Она рождается при свечах.
Пламя, потревоженное дыханием летописца, затрепетало.
– Когда я смогу её прочесть?
Кебади снял очки и подслеповато прищурился:
– Не скоро.
Тихий голос и добродушная улыбка старика располагали к откровенной беседе.
– Это правда, что ветоны не любят морун?
– В этой стране все кого-то не любят. – Кебади достал из ящика фланелевую тряпочку. – Вы собрались к ветонам, мой правитель?
Адэр кивнул:
– Собрался. Хотел взять с собой Малику, а теперь думаю: надо ли?
– Я больше волнуюсь за вас, чем за неё.
– Даже так?
– Я был в Лайдаре… – Кебади вперил взгляд в потолок. – Дай бог памяти… Давно, до Указа Великого о резервациях. Ветоны – серьёзный народ.
Адэр погладил Парня, уложившего морду ему на колени:
– То же самое ты говорил о морском народе. Серьёзные, упёртые.
– Ориенты себе на уме. Климы побоялись спорить с Великим, бросили дома и ушли осваивать новые земли. А ветоны остались жить там, где всегда жили. Они выторговали у Великого свои же города и свой лес. Они поклоняются горе с двумя вершинами. Существует поверье, что гора Дара даёт им двойную силу. А сильные люди не любят подчиняться. Малика знает своё место. Она будет молчать и не станет лезть на рожон. И вы знаете своё место. Поэтому я волнуюсь за вас.
– Ты веришь в пророчества Странника?
Кебади подышал на стёкла очков:
– Вы говорите о последнем пророчестве?
– Да. Там что-то о трёх свидетелях.
– Мой дед верил. Я вам говорил, если помните, что перед смертью он назвал себя первым святым свидетелем. Кстати, его тетрадь не нашли?
– Пока не нашли… Твой дед верил в пророчество, а ты?
Забыв протереть стёкла, Кебади нацепил очки на нос:
– А я жду, когда оно сбудется. Или не сбудется.
Парень вскинул голову, будто услышал, как его позвали. Забегал вокруг Адэра, поскуливая. Похоже, Малика собралась…
***
Небо было чистым, звёздным. Луна заливала щедрым светом торчащие из земли камни, одинокие деревья с поредевшей листвой и кусты, опутанные паутиной.
Адэр вёл автомобиль, прислушиваясь к довольному ворчанию зверёныша и тихому смеху Малики. Надо же… Она умеет смеяться…
– Что у вас происходит?
– Он кусает мне ноги, – отозвалась Малика.
– Парень! Как ты себя ведёшь?
– Мне не больно. Только щекотно.
Адэр кивнул Драго:
– Поменяйтесь местами. – И затормозил.
Малика перебралась на переднее сиденье, Драго уселся сзади рядом с Юталом. Как только автомобиль тронулся, Парень втиснулся между креслами. Застрял. Заурчал возмущённо, дрыгаясь взад-вперёд. Вывалив язык, затих.
– Скоро сделаем остановку, и я с тобой… – Адэр хотел сказать «поиграю», но не успел: Парень прошёлся языком по его шее и щеке и повернулся к Малике.
Прикрывая лицо руками, она вжалась в дверцу:
– Он когда-нибудь спит?
Адэр хотел попросить её достать из бардачка салфетки, но покосился на Парня и вытер щёку рукавом. Зверёныш три месяца спал без просыпа. Золотое было время. Сейчас питомец контролирует каждый шаг хозяина. Стал ревнивым и обидчивым.
Не сумев дотянуться до Малики, Парень опустил морду Адэру на плечо и стал грызть ему ухо.
Адэр резко отклонился:
– С ума сошёл?
– Дайте его мне, – попросила Малика стражей. – Иначе не успокоится.
Драго одним рывком вытащил зверёныша из просвета между кресел.
Упираясь задними лапами в пол, Парень навалился на Малику, уткнулся носом ей в шею и, к всеобщей радости, закрыл глаза.
Она погладила его по голове:
– Спи до Лайдары. Спи.
– До Ларжетая, – сказал Адэр. – Сделаем в столице остановку.
Лицо Малики окаменело.
– Зачем?
– Надо отдохнуть.
– Вы… хотите остановиться в моей гостинице?
– Если пригласишь.
Малика отвернулась к окну:
– Приглашаю.
– Так в гости не зовут.
Она обернулась, окатила холодом из-под пушистых ресниц:
– Я приглашаю вас в «Дэмор».
– Куда?
– Так называется моя гостиница.
– Ах да, я забыл, – хмыкнул Адэр и направил взгляд на колею.
На рассвете машина покатила по вершине холма. Пригород Ларжетая ещё спал. Свет уличных фонарей был не таким ярким, как ночью, и скорее мешал обзору, чем помогал. Дома стояли серой стеной. Крыши походили на гребни свинцовых гор. Башни как скальные отломки впивались в дымчатое небо, ожидающее восхода солнца.
– В город лучше заехать с западной стороны, – проговорила Малика. – В пригороде улицы похожи на лабиринт.
– Знаешь, где особняк маркиза Бархата? – спросил Адэр.
– Знаю.
– Остановимся у него.
Вскоре автомобиль затормозил перед воротами. Сквозь ажурные узоры просматривалось белокаменное здание, окружённое серебристыми елями.
– В домах маркиз разбирается лучше, чем в женских платьях, – сказал Адэр и открыл дверцу.
Парень с ловкостью косули перепрыгнул через его ноги и, принюхиваясь, забегал вдоль ограды.
– В каких платьях? – поинтересовалась Малика и потупила взгляд. – Простите, это не моё дело.
Адэр подождал, пока стражи покинут салон, и спросил:
– Это он купил тебе платье на приём?
– Выбирала я, а не маркиз.
