– У тебя на спине живые письмена, – сказал старейшина. – Ты верховная жрица?
Малика кивнула.
– Почему ты здесь, а не со своими сёстрами?
– Я выбрала другой путь.
– Кто научил тебя говорить на нашем языке?
– Никто. Я всегда его знала.
Валиан ссутулился, упёрся руками в колени:
– Прости меня.
Малика запрокинула голову. Глядя на пенные облака, прищурилась:
– Вы слушаете землю, но не слышите людей. Вы читаете «Откровения Странника», но не видите истину. Вместо любви вы взращиваете ненависть и обиду. Они толкают вас на чудовищные поступки. Ваш разум похож на пустыню, а должен походить на сад. Там поют птицы и распускаются цветы… Это иной мир, который вы потеряли. Мир, который ищу я. – Посмотрела на Валиана. – Давай искать его вместе.
Он усмехнулся:
– Вместе? С морунами?
Малика отвела взгляд:
– Как чувствует себя Тиваз?
– Никак. Жена и дочка целый день ему рассказывают о прошлом, к вечеру он даже начинает их любить, как прежде, а за ночь всё забывает.
– Я могу вернуть ему память.
Валиан рывком повернулся к Малике:
– Серьёзно?
– Да, он всё вспомнит, но будет другим человеком. И уже не станет старейшиной. В нем пропадёт стержень.
– Это как?
– Исчезнут качества, которые необходимы сильным людям. Он много чего потеряет, но найдёт намного больше – семью. Поговори с его родными. Если они согласны, я это сделаю.
Вечером Разана накрыла стол в саду. Благоухание осенних цветов, запах груш и яблок, порхание мотыльков вокруг керосиновой лампы располагали к непринужденной беседе. Скупо улыбаясь, Мебо рассказывал, как он с правителем толкал машину, как они давали щенку смоченный вином платок. Валиан вспоминал, как они с Адэром считали зерна в колосках. Как скакали наперегонки по лугам и Валиан с позором проигрывал. Разана вспоминала, как Адэр попробовал клюквенный кисель с молоком и потом целый день плевался. Ютал рассказал, как правитель сбросил с обрыва сапоги и спустился за ними.
Подперев щёку рукой, Малика слушала. В груди тонкими струнами стонало сердце.
– Не помешаем? – прозвучал за спиной женский голос.
Малика оглянулась. Между деревьями стояли пожилой мужчина с потерянным взглядом и женщина средних лет, удивительно похожая на него чертами лица.
Разана подскочила:
– Мебо, пошли, принесём стулья.
Валиан жестом остановил жену:
– Нам лучше уйти.
Женщина усадила Тиваза напротив Малики, села с ним рядом и взяла его за руку:
– Папа! Ничего не бойся.
– Вы можете уйти, – обратилась Малика к дочери бывшего старейшины климов.
– Нет, я останусь.
– Ему будет очень больно.
– Меня предупредили.
– Он будет плакать.
– Валиан говорил.
– Пока он не успокоится сам, его нельзя трогать.
– Не буду. – Дочь поцеловала отца в щёку. – Я рядом, папа. – И отпустила его руку.
Малика вместе со стулом придвинулась к Тивазу, обхватила его лицо ладонями. Он улыбнулся, как несмышлёный ребёнок.
– Смотрите на меня, Тиваз, – произнесла Малика. – У вас очень красивые глаза, Тиваз. Я впервые вижу человека с такими глазами, Тиваз. – И тихо промолвила на языке морун: – Я стираю с зеркала пыль.
***
Адэр читал вслух откровение Странника, написанное на языке ветонов, и не понимал, о чём читает. Мысли прыгали и мешали сосредоточиться. До недавнего времени он был совершенно спокоен, думая, что Малика в Ларжетае. Он был спокоен, когда Вилар сообщил, что Малика выпросила у него пять грузовиков и не сказала – зачем. Возможно, не хотела лишний раз выслушивать, что тайному советнику негоже заниматься гостиницей. Неделю назад из поездки вернулся Исаноха… Она у климов, когда приедет – неизвестно. Адэра разбирала злость: Малика столько раз говорила о доверии, и как после этого ей доверять? Спланировала, склонила на свою сторону Исаноху и уехала молча, будто правитель пустое место. Будто он враг, предатель и ещё бог знает кто.
– Не глотайте буквы! – Голос Драго прозвучал как хлопок в пустой комнате.
Адэр поднял голову.
Страж, сидя с другой стороны стола, выпрямил спину:
– Простите. Я сказал два раза – вы не слышали.
Адэр закрыл фолиант:
– На сегодня хватит.
Драго поднялся со стула.
– Я тебя не отпускал.
Страж сел.
– Почему моруны прячутся за долиной Печали?
Драго уставился на Парня, дремлющего возле холодного камина:
– Не знаю. В детстве я жил в Маншере. Меня увёз туда отец. Историю Порубежья в тамошних школах не учат.
– В истории Порубежья о морунах нет ни слова.
Вскинув брови, Драго повернулся к Адэру:
– Да? Странно…
– Не странно. Информация о морунах никак не могла попасть в историю страны, в которой они не жили. Они ушли за долину Печали до того, как Грасс-Дэмор переименовали в Порубежье.
– Они жили в Порубежье. Целых семь лет, – уточнил Драго.
– Ну вот… А говорил, что не знаешь. Может, вспомнишь, почему они ушли?
– Слышал, что их не любили.
– Почему?
– Они жили по понятиям.
Адэр потёр лоб, поглядывая на Драго из-под ладони:
– Они воровки?
Страж вытаращил глаза:
– Нет!
– Живут по понятиям только воры.
– Ничего подобного. Если человек не убивает и не ворует, потому что боится наказания – он живёт по Закону. А если человеку даже в голову не приходит сделать что-то плохое – он живёт по человеческим понятиям.
