— Ладно с Лаем такое случилось. Тут никто не виноват. Хотя… почему не виноват? Виноват! Ещё как виноват! Кто в страну искупленцев завёз? Кто по городам иселениям их пустил? А потом загнал это зверьё в ветонский лес. Кто это сделал?
Шагнул влево, шагнул вправо:
— Ладно, Лай на пути им встретился. А других… почему у меня других забрали?
— Расскажи, Мун, — попросил Адэр.
— Вы мне душу рвёте.
— Мун… пожалуйста.
Старик запустил пятерню в волосы, вернулся в центр сцены: «Я назвал сынаДаром. Так и запишите: внука Зервана звали Дар Мун. Полуклим-полуветон. Мы жили с ним в Ларжетае, подальше от ветонских лесов. Мой брат Ахе тянул нас, как мог…
Зачем кому-то знать, как мы растили Дара? Где он учился, куда пошёл работать. Это никому не интересно. Вам интересно, кого он взял в жёны. Ориентку. Ахе частонавещали ориенты. Это меня они не признавали. А к Ахе приходили. Так Дар ипознакомился с Ишмой. У нас она с отцом гостила, а потом сказала отцу: «Я остаюсь».
Ишма помогала Ахе камни обрабатывать. Пальчики тонкие, ловкие. Колечко Дара с пальчика слетало, и мы хранили его в шкатулке.
У них родился сын. Назвали Яром. Тут зима пришла. Яр был совсем крошкой, амолодым хочется погулять. Говорю: «Идите, погуляйте. С Яром дед посидит». Тоесть, я. Они собрались и пошли…
Трагедия на Тандре… Этот заголовок в газете до сих пор стоит у меня перед глазами».
Мун посмотрел по сторонам:
— Кто тут из Ларжетая?
— Мы. Я, — донеслось с трибун.
Мун устремил взгляд на Адэра: «Это случилось пятьдесят два года назад. Перед новым годом. С тех пор на реке Тандре не устраивают новогодние гуляния. Та зима, видимо, была слишком тёплой. Хотя мороз стоял, руки к железу примерзали. Илинароду слишком много собралось. Лёд провалился. Под воду ушли двадцать двачеловека. Спаслись двадцать. Погибли двое. И знаете, кто эти двое? Ишма и Дар. Ориентка и полуветон!
В газетах писали, что двое смельчаков, женщина и мужчина, спасли людей, а самине смогли выбраться из полыньи.
Конечно, не смогли! Они замёрзли, устали. Очевидцы рассказывали, что мужчинауже не двигался, а женщине никак не удавалось вытащить его на лёд. Она и снизу его. И вылезала на лёд, тащила. И никто им не помог!
В газете написали: «Вечная память героям!»
Я пришёл в газету. Говорю: «Героев звали Ишма и Дар. Надо бы указать, чтобы люди знали, за чьи души молиться». А мне отвечают: «Старик, это уже не так важно. Их не вернёшь».
Мун закрутился на месте:
— Вы даже имена своих героев не хотите знать. Зачем вам моя история?
— Рассказывай, пожалуйста, — закричала публика.
Мун кивнул: «Теперь будете знать. Зерван под «Короной мира», его сын Лай на«Кочке», внук Зервана Дар на дне Тандры…
Я забрал Яра, пришёл к ориентам. «Принимайте, — говорю. — Не могу я больше жить в лесах и городах». Яр черноволосый, как ветон. Глаза зелёные, как у клима. Смугленький, как ориент. Ну и что, что в нём три крови. В нём же последняя кровь наша!
Ориенты приняли.
А как-то климы позвали нас на помощь, пообещали расплатиться мукой. Они поля водорослями удобряют, третий или четвёртый год берега стояли пустыми, волной водоросли не выносило. Добровольцы собрались и отправились к климам. И мы с Яром. Ему тогда исполнилось двадцать два. Точнее, он не был добровольцем, егозаставили. Он выносливый, сильный. С мешком на любой склон, как по лестнице, взбирался. Бегал быстрее всех. Только я бегать ему запрещал. У него, как и у отца, сердце иногда барахлило.
Поле, на которое мы должны были водоросли сносить, находилось аккурат возле долины Печали. Работаем мы, значит, день, два, три. И тут идёт она. Волосы допояса, глаза-угольки, платье алое. В руке корзинка. Мы как раз отдохнуть присели. Сидим, дышать боимся. Нас за сто лет застращали, чего только о морунах не наслушались.
И вот идёт она. Обошла нас сторонкой. Воротилась. «Кушать хотите?» — спрашивает. И перед нами корзинку ставит. А в корзинке груши. Мы помялись, помялись. По груше взяли. А сами есть боимся. Она рассмеялась и пошла. А Яр заней. Провожу, говорит…
Через год мы с Яром перебрались за долину Печали. Как нас выпроводили ориенты — рассказывать не стану. Они знают, а вам знать не надо.
Я сначала думал: куда мы пришли? Всё другое: люди, природа. А потом не мог надышаться счастьем.
Яр ждал рождения дочки. Вздумалось ему жене подарок сделать. Колечко ведь не подарок. Оно уже на пальце».
Мун закрутился вокруг себя:
— Есть тут кто-то из Зурбуна?
— Есть, — донеслось с разных трибун.
— Помните, что произошло в городе двадцать восемь лет назад? Конечно, помните. Только не признается никто.
Повернувшись лицом к Адэру, Мун продолжил: «Я говорил вам, что мы пошли к ориентам, чтобы взять жемчуга, и по дороге завернули в Зурбун. Это не так. У меня были две жемчужины. За одну мы купили у климов лошадь и телегу. Поехали в одно селение, в другое. Нищета. А кто-то нам говорит: «Езжайте в Зурбун. Город богатый. Там тезы живут. Их Тезар снабжает». Мы и поехали.
