Остается только одно. Мочить. Мужик Мазин и вправду мощный, такой в подсобниках сидеть не захочет, и не потому, что не по чину ему. Потому, что не по характеру.
Тот, кто был князем, в авторитете, а у своих этот конторский был в крутом авторитете, шавкой не станет. Нет, что мочить надо, спору нет. И хотя деньги попервости будут потеряны, это полбеды. Деньги потом наверстаешь. Если потерять башку, ее-то потом ни за какие деньги не купишь.
— Что решать будем? — прервал молчание азиат. Решать никто не спешил. Все прикидывали. Кто какие деньги потеряет, чем возмещать станет.
Ахмед время рассчитал верно: все выговорились, устали. Никому этот Кит не сват, не братан и не кент. В принципе никто не против замочить конторского. Но все ждали основное предложение. От него, Ахмеда.
— Ничего не потеряем, — произнес он тихо и внятно.
— Такого нет, чтобы ничего не терять, — возразил средний кавказец.
— Есть, — произнес Ахмед спокойно. — Сейчас из горного Адаха партия героина подошла. Хозяин — Кит. — Он сделал паузу, продолжил:
— Мои люди разыскали лабораторию, так что и здесь ничего не упустим. А у Браслета и Резо — сбыт по Москве. Да и Китовы канальцы на Запад мы не потеряем. Кого надо, перекупим, все как по маслу пойдет, даже легче…
— Сладко поешь. А ты не подмасливай, ты дело говори, — предложил Резо, отхлебнув «Хванчкары» и закуривая «Герцеговину Флор» из атласной зеленой с черным пачки. И смотрел внимательно желтыми тигриными глазами, скрывая уголки губ в густых усах; он знал, что действительно похож на Сталина, и старался это сходство подчеркнуть, не столько даже из тщеславия… Просто на некоторых людей, особенно в возрасте, его сходство с вождем действовало чуть ли не гипнотически; да и, если вправду, Резо порой чувствовал со своим соплеменником родство внутреннее.
Все молчали. Молчал и Ахмед, изредка поглядывая на Резо. Угадать, что сделает этот человек в следующую минуту — умиротворенно опустит веки или скажет короткое, безличное «нет», которое для очень многих было приговором, — было невозможно.
Ахмед решился. Безразлично почмокал тонкими губами и наконец назвал цифру, которую так долго все ждали:
— Там три с половиной центнера. Триста пятьдесят килограмм. Или даже немногим больше, — Сырье?
— Нет. Героин. Девяностопятипроцентной очистки. Наступившая тишина была абсолютной. Никто не шелохнулся. Все произвели необходимые расчеты: немудреная арифметика прибавлять нули. Сумма впечатляла. Один грамм стоит двести пятьдесят — триста долларов. Килограмм — четверть миллиона. При всех издержках чистая прибыль, если сбывать не враз и по уму, выльется в совершенно астрономическую сумму. Авторитеты переглянулись: видно, пристроить к делу своих генералов на родине для Ахмеда важнее, раз он решил делиться, лишь бы выбить «добро» на Никиту Мазина. Что ж там у него за деньги будут крутиться?! Над этим стоит подумать. Но потом. А пока… Слишком хороший случай. Исключительный. Ахмед прав: другого такого может не представиться потом за всю жизнь. А за эти деньги можно покупать генералов, как яйца, десятками.
— Где хранится порошок? — задал вопрос Браслет безразличным тоном.
— Контейнер, — улыбнувшись одними губами, ответил Ахмед.
— Охраняется?
— Естественно. Н-ский полигон.
— Раньше туда и близко не сунуться.
— Времена меняются. А сейчас, под эту «симфонию», — Ахмед кивнул на включенный телевизор, передающий в исполнении труппы Большого «Лебединое озеро» Петра Ильича Чайковского, — можно прибрать к рукам не только героин.
— Откуда столько? — спросил наконец Резо.
— Афганистан. Скорее всего Мазин регистрировал всю партию как государственную поставку для нужд медицины… Бумаги для него потом изъять — плевое дело.
— Он уже сделал это?
— Да.
— Сведения точны?
— Я же у себя дома… А Кит — как бы у меня в гостях. Люди предпочитают дружить с соседями. Особенно с такими, как я, — тонко улыбнулся Ахмед, и Резо почувствовал в его голосе скрытую угрозу. Впрочем, скорее всего не обращенную лично к нему, просто у Ахмеда был такой стиль общения.
Среднеазиат усмехнулся; собственно, все сидящие здесь авторитеты отказаться от такой суммы не смогут, но он продолжал говорить: решение, которое предстояло принять, должно уже сейчас в их головах стать совершившимся фактом.
— Сейчас самое время прибрать этот куш. Пока там, наверху, будут разбираться, кто из них пахан, а кто — смотрящий в этой стране, на этой «зоне», о наркоте не вспомнят.
— Кроме Мазина.
— Кроме него. Тем более для генерала это тоже случай пустить все на свои лично-семейные надобности, пока суд да дело. Решать нужно сейчас.
Воры молчали. Сумма была громадной. Каждый понимал, что впереди разборки и кровь. Много крови. Но такая сумма позволит каждому из них получить такой авторитет, что…
