Быстро задрала рукава сорочки и поискала «трассы». Нет, наркотики ей не кололи.
По крайней мере, внутривенно. Подняла подол рубашки, повернулась спиной и осмотрела ягодицы. Следы уколов есть, кто-то даже йодистую сеточку нарисовал, чтобы не отекало. И все же… Нет, у нее нет никакой эйфории, и спокойствие ее тоже обычное, не туповато-безразличное, какое бывает от лекарств.
Где она?
И кто эта женщина, назвавшаяся Маргаритой?
На служанку она совершенно не похожа. Хозяйка? Но с какой стати хозяйке подавать ей завтрак в постель? А может, какая-то сдвинутая миллионерша решила ее удочерить? Или взять в подружки? Что-то не похожа эта самая Маргарита ни на богачку с напрочь отъехавшей крышей, ни на «розовую кошечку».
Тогда — кто?
А может, она мадам? В каком-нибудь наикрутейшем борделе для самых-самых? Ведь есть же, наверное, такие? Те, что обслуживают президентов, премьеров и прочих царей? Они ведь девочек из домов терпимости, даже элитных, заказывать не станут, у них репутация должна быть белой, как простынка девственницы, а ведь все люди, и ничто человеческое, надо полагать, им не чуждо… Если, конечно, силенки в политических баталиях не порастратили… Тогда… Тогда зачем им нужна она, худая, как ободранная кошка?.. Или кто-то любитель девиц «модельного типа»?
Только зачем огород городить, таких краль на любой модельной тусовке — килограмм и ма-а-аленький довесок.
Аля снова тряхнула головой. Нет, все не то. При чем здесь тогда этот Сиплый, со шрамом?
Девушка почувствовала, как мороз побежал по коже. Ну да, Сиплый. И тот, другой… Как он назвался? Маэстро.
Девушка обнаружила в шкафу и несколько халатов, надела тот, что показался попроще. Хотя попроще… Зеленого бархата, изукрашенный ручной шелковой вышивкой в восточном стиле, с толстым витым шнуром вместо пояса.
Дверь открылась. Снова появилась Маргарита; на этот раз на сервировочном столике — две чашки, большой белый кофейник и целая гора булочек. А также — нарезанная крупными ломтями буженина и тонкими — салями.
— Пожалуй, я с тобой тоже позавтракаю. А то одной скучно. Ты не возражаешь?
Аля пожала плечами. Потом произнесла неожиданно для себя:
— А я что, могу еще и возражать?!
Маргарита мягко улыбнулась, разлила кофе. Присела на низкое кресло, Аля, невольно подчинившись ее взгляду, села на такое же напротив.
И вдруг поймала себя на том, что завидует этой женщине. Ее красоте, ее уверенности, ее покою. Кто она? Что это за дом? И почему она здесь, что еще им от нее нужно? И кто такие эти они?
— Кто вы? — спросила Аля.
— Я? — спросила Маргарита.
— Ну хотя бы…
— Маргарита. Подруга Маэстро.
— Понятно, — хмыкнула Аля. Маргарита, Маэстро… Театральный роман какой-то, а не дом. — А Карабаса у вас нет? Такого с бородой и с плеткой?
— Карабаса нет, — серьезно ответила женщина.
— Хоть это хорошо.
Аля снова задумалась. Мысль была простая и ясная: если она не умерла, если ее не убили, а, наоборот, всячески обхаживают — значит, им что-то нужно. И вовсе не то, что бывает обычно нужно от девочек. Нет, возможно, и это тоже, по крайней мере, приятно думать, что ты стоишь шикарного особняка, шкафа с нарядами и многого другого… Но все же — почему ты всего этого стоишь?
Аля основательно подкрепилась, допила третью чашку кофе. Женщина закурила длинную, с золотым ободком сигарету, щелкнув изящной платиновой зажигалкой.
— Можно мне сигарету? — спросила Аля.
— Пожалуйста. — Маргарита придвинула к ней пачку и зажигалку.
Аля закурила, откинулась в низком кресле. Жаль расставаться с таким уютом и комфортом, но… Жизнь такова, что за все надо платить. И поэтому лучше сразу договориться о цене. Девушка выдохнула дым и спросила спокойно:
— Что вам от меня нужно?
— А почему ты решила, что нам от тебя что-то нужно?
— Потому что бесплатных пирожных не бывает.
— Ты умница.
— Еще какая. Кто такой Маэстро?
— Аля, если честно, я не в курсе.
— Вы не знаете, кто он такой?
— Ну, кто он такой, для меня и не очень важно. Достаточно того, что он незаурядный человек и исключительный любовник. Для меня, по крайней мере, этого достаточно.
— Он что, решил разнообразить меню?
— Какое меню?
— Ему нужно что-то новенькое? — Аля обвела себя руками.
— О нет. По крайней мере, Маэстро сам для себя решает, что ему нужно и когда.
Меня он в эти «проблемы» не посвящает.
— А вам что, все равно?
— А если и нет? Маэстро слишком дорог мне, чтобы я решилась потерять его из-за пары глупых вопросов.
— Вы что, никогда не задаете вопросов?
— Глупые? Нет, не задаю.
— Хм… А как я здесь оказалась?
— Тебя привез Маэстро. И попросил позаботиться.
— Маргарита… Вы совсем не похожи на женщину, которой можно помыкать. Или — использовать по своему усмотрению. Вам что, чужда гордость? Или — ревность?
Маргарита пристально посмотрела на Алю:
— Милая девочка… Мне сорок три года…
— Да? — искренне удивилась Аля. — А вам никак не дашь больше тридцати. А то и двадцати восьми, — Спасибо. Я стараюсь. Так вот, запомни: ревность бывает только от глупости, и никогда ни один мужчина такого подарка от меня не дождется. — Маргарита прикурила еще сигарету. — По-моему, я ответила и на вопрос о гордости, нет?
— Да.
